Чтение онлайн

— Вы что, приняли меня за дурака? Полного идиота? — вкрадчиво спросил он.

— Отойдите от меня! — В отчаянии она все еще пыталась не показать страха, но уже чувствовала его дыхание на своем лице.

— Здесь я отдаю приказы, — напомнил он, — вы либо станете помогать и тогда отправитесь домой, либо лгать и дальше и заплатите за это. И последствия могут быть тяжелыми.

— Как вы смеете так обращаться со мной, я леди и…

— Мы оба знаем, что вы не леди.

Она задохнулась от изумления.

Он наклонился еще ближе и, губами касаясь ее щеки, прошептал:

— Я с первого взгляда могу распознать шлюху.

Она инстинктивно занесла руку, чтобы ударить его по лицу, но он перехватил ее за запястье и стиснул так, что стало ясно, еще миг — и он сломает ей руку.

Она вскрикнула от боли, в глазах потемнело. Очнулась от резкого запаха — он держал у нее под носом флакон с нюхательной солью. Она предпочла бы остаться без сознания, чтобы не видеть своего мучителя. Попыталась отвернуться, но он упорно заставлял ее вдыхать противный одуряющий запах.

— Вы расскажете мне все, что я хочу, — услышала она, — я не дам вам уйти от моих вопросов и свалиться в обморок.

Острая боль в запястье перешла в тупую, постоянную, но терпимую. Она открыла глаза и увидела перед собой безжалостные голубые глаза. Скорее всего, запястье не было сломано, но было ясно, что он получает наслаждение, причиняя ей боль.

Никогда в жизни она не испытывала такого страха.

— О'Нил — ваш любовник, вас можно тоже обвинить в предательстве и пособничестве, — продолжал он жестко и вдруг обнял ее за плечи.

Сначала она пыталась стряхнуть его руки, но когда поняла, что он хочет усадить ее на стул, подчинилась и села, потирая запястье, пытаясь обдумать ситуацию, но страх парализовал волю.

— Как вам не повезло, вы неудачно упали, — сказал он, — а когда в следующий раз упадете, последствия будут еще хуже. Скорее всего, окажется сломанной рука или нога.

Она молчала.

— Да, Элеонора, я переломаю вам кости, если понадобится, пока не добуду нужной информации. Мне нужен ваш любовник. Его должны были повесить еще два года назад. И на этот раз ему не уйти от наказания.

— Вы сумасшедший. — Она теперь поняла, почему так боялся за нее Шон, она сейчас подвергалась смертельной опасности. — Но мой отец, мои братья…

— А они никогда не узнают, что произошло с вами. Если вы вынудите меня применить насилие, должны будете исчезнуть без следа, — он с силой поднял ее лицо, заставляя смотреть ему в глаза, — поэтому не надо вынуждать меня делать вам больно, леди де Уоррен. И если вам дорога жизнь, вы расскажете мне, где сейчас находится О'Нил. И наказание за вашу измену я постараюсь облегчить.

Элеонора застыла в ужасе. Этот человек был одержим. Он вполне способен выполнить угрозу. При этом был настолько уверен в своей безнаказанности, что не боялся ни графа, ни братьев. И если она просто исчезнет, кто станет подозревать английского офицера в ее убийстве?

Элеонора поняла, что пропала.

На короткий момент она потеряла способность трезво мыслить. Она была дочерью графа Адера, никто и никогда не смел ей угрожать, тем более поднимать на нее руку, к ней относились исключительно как к настоящей леди. Раньше Шон защищал ее, рядом были два ее брата и сводный брат, Девлин. Казалось, она спит и видит дурной сон.

Она беспомощна в руках маньяка, который не боится мести семьи. Ни ее высокопоставленная семья, ни ее положение в обществе ничего сейчас не значат.

Но разве она может предать Шона?

— Мы оба знаем, что О'Нил сейчас в Корке. У меня там свои шпионы. Вы понимаете, как я узнал, где вас можно было перехватить? — Он видел ее страх. — Говорите. Где он?

Она знала, что сейчас в его руках и он может сделать с ней все, что угодно. Нельзя предать Шона, но тогда ей придется умереть.

— Я не знаю.

Он очень удивился ее упорству. Она с замиранием сердца ждала, что он сейчас сломает ей руку.

Не выдержав молчания, подняла глаза и увидела, что он держит в руке нож для резки бумаги с красивой инкрустированной ручкой.

Сердце у нее упало, потом заколотилось в страхе. Лезвие было острым, как у стилета.

Он с улыбочкой поднял прядь ее волос:

— Вы совсем не дорожите собой, Элеонора?

Она с облегчением подумала, что он собирается срезать ей волосы. Ей было безразлично: если даже он острижет ее наголо, волосы отрастут. И вдруг он резким движением срезал шнурки накидки, и она упала на пол.

Она хотела вскочить, но он с силой уперся ладонью прямо в обнаженную грудь, выступающую из выреза платья, и толкнул ее обратно на стул. Увидев ее потрясенное лицо, рассмеялся:

— О да, пытка будет долгой и оскорбительной, но может кончиться мгновенно. Где О'Нил?

— Я не знаю.

Он лезвием ножа приподнял край лифа и посмотрел на нее. Подождал, чтобы она поняла его намерения — он собирался разрезать лиф, и тогда платье упадет с нее на пол, как накидка.

— Не смейте… — выдохнула она.

— Такая скромность неожиданна для ирландской шлюхи. Вы меня удивляете. Где ваш любовник?

Элеонора закрыла глаза. Ужас сковал ее так, что она даже молиться не могла.

И вдруг услышала треск разрываемой материи. Открыв глаза, она поняла, что он надрезал лиф сверху и продолжал резать, пока нож не дошел до талии, а лиф развалился надвое, и она осталась сидеть перед ним в полупрозрачной нижней рубашке.

Элеонора снова закрыла глаза. Она была беззащитна и подвергалась немыслимому оскорблению и насилию, чего раньше не могла бы вообразить в самых изощренных фантазиях. Что он сделает дальше? Разденет ее догола? Она сможет выдержать такое испытание. Изнасилует ее? Ей легче умереть, чем вытерпеть его прикосновения и поругание.

— Смотрите на меня, — приказал он.

В его глазах горел огонек безумия.

— Что вы хотите сделать? — Собрав в руке края лифа, она пыталась прикрыть грудь.

Он довольно улыбнулся.

— Я буду продолжать, пока вы не скажете то, что я хочу услышать. Не заставляйте меня это делать, Элеонора.

— Но что вы хотите доказать такими действиями, ради чего мучаете меня? Чтобы отомстить за своих людей? Но Шон не поднимал восстание, клянусь.

— Вы ничем не отличаетесь от своих сородичей, большинство ирландцев бунтари и преступники, этот народ никогда не изменится. — Он отложил нож и за подбородок приподнял ее лицо. — А вы знаете, что моя мать была ирландской шлюхой? И в конце концов убила моего отца. Вы напомнили мне ее, не внешностью, но своим характером.