Чтение онлайн

– Ваше разрешение?

Отец протягивает паспорт. Никакого разрешения предъявлять не требуется, и пакистанец прекрасно это знает, он попросту вымогает деньги.

– Куда вы направляетесь?

– В Пешавар. Моим жене и дочери требуется лечение.

Папа сопротивляется: он ненавидит взяточничество чиновников. В действительности эта территория принадлежит нам, пакистанцы просто украли ее! Они не у себя дома и осознают это - даже пытались заставить Наджибуллу подписать официальный документ с отказом от этих территорий... прежде чем убили его. Я знаю, о чем сейчас думает отец, глядя в лицо вору-пакистанцу: "Ты у меня дома, в МОЕЙ стране, и смеешь требовать денег - у меня, афганца! Это не просто рэкет, это оскорбление, и оскорбил ты мою Родину!"

Но что сделано, то сделано. Хуже всего то, что ни одна страна не выразила протеста, даже не посочувствовала Афганистану.

В конце концов папа достает пятьдесят рупий. Пограничник отрицательно качает головой:

– Этого недостаточно, господин! Нужно по пятьдесят рупий с человека!

На этот раз отец выходит из себя и повышает на пограничника голос:

– Что это значит? Чего вы хотите? Ждете, чтобы я устроил скандал?!

Раздосадованный пакистанец вынужден сдаться:

– Хорошо, пусть будет пятьдесят... Ладно... Можете проходить!

Пятьдесят пакистанских рупий - сумма небольшая, что-то около доллара, но для моего отца это дело принципа. В занятом талибами Кабуле за все нужно платить наличными, так работает вся экономика. Все наши наличные деньги папа получает от своего поверенного в Пешаваре, который распоряжается оставшимся небольшим капиталом и ведет дела.

Папа в ярости. Отдав деньги, он бросает сквозь зубы:

– Я еду в Пакистан последний раз в жизни!

Теперь нужно найти машину, которая довезет нас до Пешавара. Симпатичный на вид шофер тут же затевает разговор. Мы от этого отвыкли - в Кабуле водители такси не вступают в беседу с пассажирами, никто никому не доверяет.

– Вы приехали из Кабула?

– Да.

– Я тоже афганец. Живу в Пакистане уже восемнадцать лет.

Машина едет по пустой дороге в свободной стране, в свободном мире, и, несмотря на жаркий климат и горный рельеф, она в гораздо лучшем состоянии, чем дороги в Афганистане. И все-таки ездить по ней опасно: мы то и дело замечаем на дне оврагов остовы разбитых машин и автобусов.

Склоны гор покрыты зеленой травой, по обе стороны дороги растут деревья и цветы. Шофер останавливает машину у небольшого озерца с прозрачной водой, ручейками стекающей со скалы. Можно наконец освежить лицо, отдохнуть. Мы с сестрой задыхаемся, ноги распухли от жары и долгой езды. Я приподнимаю чадру и умываюсь холодной чистой водой, но пить ее не решаюсь.

Короткая остановка в горах доставила нам всем невероятное удовольствие. В дороге я ничего не ела и не пила, так что капли свежей воды на разгоряченных щеках кажутся подарком Неба. Чувствовать себя свободной, находиться вдали от талибов - это как глоток кислорода... Но на всякий случай мы решаем не снимать чадру до самого Пешавара. Мало ли что...

Наш водитель разговаривает с папой:

– Я-то вас понимаю, положение в Афганистане ужасное. Талибы - плохие люди, они слишком жестоки.

Папа просит, чтобы он ехал осторожно, объясняя, что мама плохо себя чувствует, и машина трогается. Мы с Сорайей молчим, жадно разглядываем окрестности. Шофер включает приемник, музыка льется из открытых окон, и в 2 часа дня мы въезжаем в Пешавар через Кархану.

Нашим взорам открывается бесконечная вереница магазинов и лавочек, они тянутся на многие и многие гектары. Водитель объясняет, что на этот гигантский базар стекаются товары со всего мира: территория, где нет ни законов, ни пошлин, ни твердых цен, ни таможни.

– Здесь правят торговцы оружием и наркотиками, - объяснил нам водитель.
– Люди продают только их товары. Вот там, чуть дальше, на "чек-пойнте", все для дома, фотоаппараты, телевизоры, радиоприемники, магнитофоны, кондиционеры... Все, что хотите!

В Афганистане практически отсутствуют таможенные пошлины, поэтому в нашу страну выгодно ввозить любые товары, в том числе оружие. Отсюда их бесплатно переправляют в Пакистан.

Наша разоренная, объятая огнем, залитая кровью, раздираемая гражданской войной страна служит Пакистану пересылочной базой. В том числе и по этой причине его правительство сразу признало талибов: с молчаливого одобрения США пакистанцы даже посылают бойцов в их армию.

Если части сопротивления не возьмут столицу, все мы погибнем. Наша страна будет раздавлена, проглочена соседом - при полном попустительстве шариатской власти.

Когда мы наконец подъезжаем к дому родителей мужа моей старшей сестры, дверь нам открывает Шакила. Она плачет, обнимая нас - мы не виделись много месяцев. К счастью, ее уже не было в Афганистане, когда пришли талибы, но все это время она сходила с ума от тревоги за семью. Шакила боялась, что ей придется уехать в Америку, не увидевшись с нами. Люди в Пешаваре в общем-то знают, что происходит в Кабуле, но сестра хочет, чтобы мы рассказали ей о нашей каждодневной жизни.

– Как вы миритесь с чадрой?

– Мы не выходим на улицу.

– Это ужасно для тебя, ты такая молодая... Так что ты делаешь дома?

– Читаю, стараюсь совершенствовать английский по книгам, которые ты мне прислала.

– Одна или вместе с Сорайей?

– Одна, в компании со словарем.

– Ты похудела. И мама тоже. Она такая слабая!

Шакила расспрашивает о дядях, тетях, кузенах, потом ведет нас к ванным комнатам. В доме их три, из кранов течет вода, и мы сможем принять настоящий душ - забытая роскошь! Шакила суетится, приносит нам салфетки, полотенца, мыло, невестка помогает ей. Потом мама ложится на диван, и сестра нежно растирает ей ноги, пока она наконец не засыпает, совершенно обессиленная.

Моя сестра скоро уедет в США. Ей не терпится присоединиться к мужу, хотя она ничего не знает о стране, где ей предстоит жить. Известно только, что муж открыл торговое дело в штате Вирджиния. Америка для нас незнакомая планета, как там живут люди, как называются их города? Один Аллах ведает... У Шакилы сердце сжимается при мысли, что она никогда больше не увидит родину, но сестра доверяет мужу и любит его.

В Америке Шакила не будет журналисткой, она сразу начнет работать в магазине мужа. Они станут соблюдать наши обычаи и под чужим небом: молясь, сестра будет надевать платок.

Шакила рассказывает мне новости о бывших подругах по лицею, которые теперь живут в Пешаваре. Им повезло - они продолжают учебу. Мы не можем переехать жить в Пакистан. Шакила скоро уедет, а мой отец слишком гордый человек, чтобы просить убежища у родителей ее мужа. Он бы не перенес подобного унижения.

На следующий день нас с мамой отвозят в больницу. Ее осматривают в одном отделении, меня - в другом. Мне делают рентген легких, и врач спрашивает:

– Почему вас не начали лечить раньше?