Чтение онлайн

— Илья… — уже серьезно обратилась ко мне она, — в ней хоть что-то еще осталось от того человека, которого ты любил?

Я нервно обернулся, проверяя, нет ли кого-нибудь на пляже, кто мог бы нас слышать.

— Ты полностью переделал ее, ты уничтожил ее личность, — продолжала Света, щурясь от дыма, — зачем тогда нужно было похищать именно ее? Ты мог точно также выбрать любую уличную девку, перекрасить ей волосы и вбить в голову всю ту чушь, которую ты внушал Миле.

— Тише! — взмолился я. Не хватало только, чтобы Ульяна стала свидетельницей этих откровений. Но я сам себя запугивал: я прекрасно знал, что никого кроме нас здесь нет, а она спокойно спит дома.

— Ты ведь любил ее такой, какая она есть. Или не любил?

— Я люблю ее, — отрезал я с напором. Мне не хотелось что-либо отвечать ей, ведь сейчас она озвучила все те запретные темы, о которых я даже думать боялся. Я считал себя правым, я был уверен в том, что я делаю. Но сомнения все чаще посещали меня. А еще страшная мысль: что будет с нами дальше. Что будет весной? Что будет летом, когда сюда приедут люди? Что будет осенью? Что будет, когда у меня закончатся деньги? И дальше распродавать свое тело по кусочкам? Какие еще органы сейчас покупают? Мне предстоит узнать об этом. Но я справлюсь. Это того стоит.

— Ее или имаго?

Света улыбалась. Стерва. Ну почему ты выросла такой умной, такой понимающей, моя девочка? Почему ты не отказывалась читать все те книги, которые я тебе рекомендовал, почему ты так беспрекословно слушалась своего старшего брата? Чтобы сейчас вот так насмешливо смотреть, догадываясь, какие бури сейчас поднимаются в моей душе от каждого твоего слова.

— Я всего лишь хотел, чтобы она была счастлива, — упрямо возразил я.

— Ну да, — кивнула Света, — ты и мне хотел помочь, по совету мамочки, решившись на кровосмесительную связь. Помог же.

Я не хотел говорить об этом. Мне хотелось думать, что все это осталось позади.

— Я хотел подарить ей шанс начать новую жизнь, — продолжал я.

— Ты не предложил ей выбирать какую именно новую жизнь она хочет, — возразила Света и закурила уже вторую подряд сигарету. Ветер все время тушил огонек зажигалки. Я накрыл его ладонью, чтобы помочь ей.

— Да и хотела ли она новой жизни? Если не ошибаюсь, она была счастлива со своим мужем и дочерью.

— Он ей изменял.

— И дочь?

— Света, прекрати, — взмолился я.

— Не называй меня так! — рявкнула она, и вдруг резко вскочила с песка, — я ненавижу это имя, слышать его уже не могу. Меня зовут Лида, Лида, Лида! — она решительно пошла к самой воде, я уже было испугался, что она хочет утопиться и догнал ее, но она сама остановилась. Дым кружился вокруг ее головы.

— Я ненавижу тебя, — сдавленно проговорила девушка, — ненавижу. Во что ты меня превратил…

Море отражалось в ее глазах, делая их цвет более холодным и тусклым.

— И не смотря на все, что ты сделал, я тебя все равно люблю, — она опустила ресницы и тяжело вздохнула, — потому что нет «бывших», нет «прошлой» любви. Если мы с кем-то, то это уже навсегда. Как приговор. Как смертельная болезнь, не подвергающаяся никакому лечению. Как инвалидное кресло. Потому что любовь не может быть чем-то хорошим. Это что-то кровавое, страшное, мерзкое, самое ужасное, что может произойти, нет ничего хуже нее, — она помолчала несколько мгновений, а потом закричала, размахивая руками с потухшей сигаретой, — это клетка, это безнадежность, это рак, это удушье, это плен без выхода и надежды. Мне не вырваться, не спастись, не убежать уже никуда, не забыть. Не хватает воздуха, не хватает! — ей в лицо ударил соленый ветер с моря. Она не плакала, просто стояла, зажмурившись. Море подобралось уже совсем близко к ее обуви.

— Счастлив тот, кто никогда не любил, — заявила она со странной полуулыбкой, открыла глаза и бросила окурок в набежавшую волну.

— Кому, как ни тебе, меня понять, — усмехнулась Света, — пойду, расскажу Ульяне правду.

Она быстро пошла к занесенным снегом каменным ступеням. Я некоторое время ошарашено смотрел ей в след, а потом нагнал ее и заставил остановиться, схватив за руку.

— Ты с ума сошла! — прошипел я.

— Я пошутила, — беззаботно бросила Света.

Когда-то очень давно я любил осень — хмурое серое небо, непроглядные облака и грязные лужи. Мне нравилось гулять именно тогда, когда мокрый снег летел в лицо и путался в волосах, а под ногами лежали пожухшие листья. Это не потому, что когда-то Андрей любил такую погоду, а потому что я и сам однажды оценил ее несравненную прелесть.

Осенью окна в моей квартире всегда были открыты — пахло свежестью, увяданием и сигаретами. Ветер приносил капли в комнату и оттого они серебристой пылью лежали на всех предметах, на полках, на книгах и даже на простынях.

Холод стелился по полу.

Лида куталась в одеяло, но оно было короткое и все время куда-то уползало: потянешь вверх, оголенными оказываются ступни и икры, спустишь вниз — под прицелом сквозняка уже ключицы. Я принес ей плед, но она все равно мерзла.

— Можно я пока останусь у тебя? — спросила девушка. Дураку было понятно, что ей не очень хочется возвращаться домой, где и отец и мать смотрят на нее косо. Что ей нужно? Денег попросить или воровать? Не лучше ли отправить ее сразу в нарко-диспансер, чтобы избавиться от проблемы заранее, когда она только появилась на пороге?

Четыре месяца без наркотиков. Дату я точно не помнил, но по ощущениям получался именно этот срок.

Наша маленькая победа. Наше маленькое торжество. Вчера мы отмечали его дешевым шампанским и долгой прогулкой по дождливому городу.

Каждое утро Лида боится, что я выставлю ее прочь и отправлю назад, домой. Каждое утро мне хочется выставить ее прочь, отправить домой и не видеть больше никогда. Я не могу видеть ее уже, чувство вины прожигает мою душу до дыр. Но я держусь и улыбаюсь ей.

— Конечно можно, — кивнул я, — хочешь что-нибудь?

— Нет-нет, спасибо… — она перевернулась на другой бок и прикинулась спящей. Я спрятал лицо в ее длинных светлых волосах, мне казалось, что они пахнут лилиями.

Все зашло слишком далеко.

Выхода нет. Спасаясь из одного тупика, мы всего лишь оказались в другом, и я уж не знаю, что хуже — наркотики (мне уже казалось, что я их тоже принимал) или любовь между родными братом и сестрой. Как выпутаться теперь? Не знаю, да и возможно ли это? Нежность пустила свои ядовитые корни в моем сердце. Я и сам не могу себе ответить, почему я делаю то, что делаю, кому боюсь причинить боль…