Чтение онлайн

– Спасибо, – склонил аккуратно причесанную голову Войнаровский. – Итак, основная моя идея, о которой я уже упоминал и которую разделяют многие специалисты как в этом зале, так и за его пределами, заключается в том, что влияние ужасной городской среды…

Сидевший рядом старичок во фраке и с украинскими усами наклонился ко мне и прошептал:

– Как же разделяют! Мечты-с!

– …на здоровье его населения, заставляют нас, медиков, принимать, на мой взгляд, излишние усилия в излечении пациента. Да! Излишние! Я готов не только утверждать это, но и привести соответствующие цифры и примеры. Однако у нас не так много времени, к сожалению, и потому я просто отсылаю вас к моей книге «Здоровье городского населения. Типичные болезни города в сравнении с заболеваниями в сельской местности», которую легко можно приобрести в любом крупном книжном магазине…

– Ага, и о своем кармане не забывает, – прокомментировал старичок.

– Скажу просто. Отравленный фабриками и заводами воздух, инфекции, переносимые в условиях колоссальной скученности городского населения, ухудшающееся качество продуктов питания, сам бешеный темп жизни и постоянное нервное напряжение вкупе с высоким потреблением алкоголя и наркотиков – все это приводит к тому, что организм городского жителя слаб. Приведу только один пример, почерпнутый мной из переписи сельского населения Курской, Владимирской и Нижегородской губерний за 1895 год! Я вижу, в зале много людей с ослабленным зрением, которое вынуждает их носить очки. При том что в деревнях близорукость – крайне редкое явление! Там можно встретить слепых, но эта слепота – либо врожденная, либо приобретенная в силу болезней, однако при этом она – крайне редкое явление. Но близорукость почти отсутствует. Почему?

– Газет не читают, – крикнул кто-то из студентов под смех своих товарищей.

– Именно! Именно, молодой человек! В деревнях крайне редко можно встретить грамотного человека. Крестьяне не читают газет, не читают книг, живут при естественном освещении, встают со светом и ложатся с наступлением темноты. Крестьяне постоянно тренируют свое зрение, потому что должны вглядываться в даль. И оттого встретить крестьянина в очках практически невозможно.

– А на что они купят очки-то? Дорого! – раздался все тот же голос.

Председательствующий за столом сердито взглянул в направлении выкрика и зазвонил в колокольчик, требуя тишины.

– Вот это к делу уже не относится, – невозмутимо продолжил Войнаровский. – Могут же они покупать лошадей и водку. Нет! То же относится и к состоянию зубов у крестьян – с детства пережевывая грубую пищу, они сохраняют свои зубы в лучшем состоянии, чем жители города. А отсюда и меньшие проблемы с пищеварительным трактом.

Старичок снова наклонился ко мне:

– Еще немного, и он скажет-с, что нам надо бы жить как животные…

– Когда городской житель заболевает, мы помещаем его в клинику, где он опять-таки находится в городской среде, то есть продолжает подвергаться воздействию неблагоприятной среды, – продолжил профессор, отпив глоток чая из стакана, стоявшего на трибуне. – Тем самым ослабляя влияние лечения. В то время как помести мы его в клинику, находящуюся в сельской местности, вероятно, благотворное влияние природы помогло бы излечению намного больше, чем все наши препараты и процедуры. Человек состоятельный, заболев, например, туберкулезом, едет за лечением не в город, а в горы, где воздух чище и обладает самостоятельным целебным воздействием. Бедняк же вынужден оставаться в городе. Оттого смертность среди бедного населения намного выше, чем среди тех пациентов, которые могут себе позволить курс лечения в условиях природы!

Я взглянул на своего соседа, ожидая его комментария. И он не замедлил его выдать:

– Эк завернул! Знамо, как у нас лечат бедных – главное, довести их до прозекторской, чтобы потом вскрыть в аудитории перед студентами. Материала-с демонстрационного всегда не хватает!

– В России не встретишь хорошей клиники в сельской местности, все они сосредоточены в городах, – говорил профессор. – Оттого мы тратим много лекарств и усилий на то, что в сельской местности решилось бы само собой. Надобность во многих препаратах отпала бы, и методы излечения сильно бы изменились!

Мне эти слова что-то напомнили, но я не успевал над ними подумать, стремясь как можно точнее записать речь профессора.

– Часто мы недооцениваем целебную силу одних только положительных эмоций, – продолжил профессор. – Знаете ли вы, что австрийские военные медики на основе статистики доказали – солдаты наступающей армии выздоравливают от ранений намного быстрее, чем солдаты армии отступающей?

По залу пронесся гул удивления.

– Да-да! Сошлюсь на последнюю работу доктора Карла Займлера, которую я цитирую в своей книге. Итак, на основании всего этого я могу утверждать – пациент, помещенный в среду, доставляющую ему радость и укрепляющую духовно, выздоравливает гораздо быстрее, без того, чтобы мы пичкали его излишними препаратами и доводили до истощения ненужными процедурами!

– Позвольте вопрос в порядке дискуссии, Илья Петрович! – поднял руку сидевший с краю стола мужчина с крупной и совершенно лысой головой.

– Кто это? – шепотом спросил я у своего соседа.

– Профессор Илюхин из Петербурга, – ответил тот.

Войнаровский повернулся к коллеге:

– Пожалуйста!

– Вы правда считаете природу человека настолько совершенной, что ей достаточно воссоединиться с природой, чтобы оказаться здоровой? Та же статистика показывает, что в деревнях, при довольно невысоком уровне земской медицины, средняя продолжительность жизни человека – около тридцати лет. В то время как в городах, при надлежащем вспоможении, продолжительность жизни доходит до шестидесяти-семидесяти лет у мужчин. А у женщин в силу особенности их организма – и выше. Можно сделать простой вывод – современная медицина продлевает довольно короткий век человека, избавляя его от тех страданий, которых он не может избежать, живи он в природе, но без врачебной помощи?

Войнаровский собирался ответить, но ему помешало событие, которого никто не ожидал, в том числе и я.

Дверь в зал неожиданно со стуком отворилась, и в лекторий вошел Шаляпин. Но как вошел! Он был в черном фраке, из-под которого сверкала ослепительно-белая сорочка с небольшой белой же бабочкой. С его плеч свисал черный плащ с алой подкладкой, который он небрежно стряхнул на руки подбежавшего гардеробщика. Туда же отправился цилиндр с белыми перчатками и тростью. Несколько секунд он стоял, повернувшись вполоборота, как бы демонстрируя свою статную роскошную фигуру – вот он я, идол толпы! А потом громовым голосом, во всю силу своих легких пророкотал:

– Пррррошу простить! Надеюсь, я не помешал? Пожалуйста, продолжайте! Чрррезвычайно интересно!

Весь зал как по команде повернул головы к блистательному гостю, поднялся шум – Шаляпина узнали.

Федор Иванович спокойно прошел вперед и опустился на сиденье рядом со мной.

Пока он все это проделывал, на сцене стояла тишина – никто из участников диспута не проронил ни слова. И только когда он сел, Войнаровский кашлянул несколько раз и попросил своего оппонента повторить вопрос. Я же наклонился к певцу:

– А как же штраф, Федор Иванович?

Шаляпин только пожал плечами, не собираясь мне ничего объяснять, а потом так же шепотом спросил, зачем он мне тут понадобился?

– Я хочу, чтобы вы после диспута познакомились с профессором Войнаровским и напросились к нему в гости. Если он содержит похищенных детей дома, то это может быть заметно при осмотре квартиры.

Шаляпин кивнул.

Наконец профессор Илюхин закончил повтор своего вопроса – впрочем, несколько скомканно.

– Прежде чем ответить, – начал Войнаровский, – я хочу поприветствовать только что присоединившегося к нам великого, как считаю я и многие в России, артиста – Федора Ивановича Шаляпина! Федор Иванович!