Чтение онлайн

«Так что же, ты вообще против независимости?»

Конечно, нет. На референдуме 17 марта я голосовал против сохранения Союза, за независимость Украины. Потому что тогда союзная власть была реакционной, а украинская имитировала демократичность. Сейчас реакционеры в центре убраны с политической арены. А у нас?

Все перечисленные мною беды имеют к независимости очень отдалённое отношение. Независимая Швейцария говорит не только на родном ретороманском, но ещё на трёх государственных языках — немецком, французском и итальянском. В независимой Бельгии можно смотреть телевидение Франции и Голландии. Независимая Франция и независимая Германия создали совместную мотострелковую бригаду, а теперь развёртывают её в корпус. Если в независимой Италии кто-нибудь потребует ограничить вывоз продовольствия в Австрию, ему будет обеспечено соответствующее медицинское обслуживание.

Плоха не независимость. Страшен тоталитаризм — с независимостью или без неё. Беда наша в том, что нет у нас демократов ни наверху, ни внизу. Беда в том, что свобода производства, свобода торговли, свободы слова, печати, собраний, союзов — всё это входит в тот набор добродетелей, который мы всегда клеймили как буржуазный, считая французское произношение немецкого слова «городской» ругательством. И до тех пор, пока мы не построим хотя бы основы действительно буржуазного, а значит, свободного общества — нам просто опасно отделяться от центра, в котором тоталитаризм подавлен хотя бы политически. Правда, когда мы построим такое общество, отделение может оказаться никому не нужным.

«1 декабря не только референдум, но и выборы президента Украины. За кого голосовать?»

Лично я буду голосовать за Гринёва. Не так уж много у нас политиков, сохранивших хотя бы следы и ума, и порядочности одновременно.

«Что может дать твоя статья?»

В теории рефлексии (анализа человеком собственных и чужих мыслей) доказана одна грустная теорема: если люди не понимают сути поставленного вопроса, две трети проголосуют «за». Этой теоремой очень широко пользуются недобросовестные политики всех времён и народов. Я хочу, чтобы люди, которым предстоит 1 декабря на многие годы решить свою и мою судьбу, знали, ЧТО решают. Как кричали глашатаи в старину: «Слушайте и не говорите потом, что не слышали».

«На что ты надеешься? Ты пытаешься остановить лавину, она раздавит тебя и пойдёт дальше».

Даже если за независимость будет большинство, то важно — какое. Гамсахурдиа, получив подавляющее большинство на выборах, решил просто уничтожить голосовавших против — всю интеллигенцию Грузии. И если за уход из Союза окажется 60 %, любое руководство республики окажется вынуждено учитывать волю остальных 40 % и не предпринимать мер, всерьёз затрудняющих неизбежное возвращение. Не зря по закону для выхода из СССР нужны две трети голосов.

А ещё надеюсь я на то, что «форум интеллигенции Украины» потребовал отменить референдум. Значит, ИМ есть чего бояться.

И у НАС есть шансы победить.

Статья написана подчёркнуто с позиции общерусского единства. [4]

В частности, знаменитый тогда (и впоследствии погибший в странной предвыборной автокатастрофе) украинский диссидент, в оригинале именуемый В’ячеслав Чорновіл, у меня назван Вячеслав Черновол. А украинское слово «одностайно» в русском контексте не только имеет прямой смысл, указанный в статье («единогласно»), но и напоминает о стае — и тем самым доказывает: украинский текст понятен русскому читателю в основном без перевода.

Уже тогда едва ли не общеизвестно было, что СССР после Войны Судного дня превратился в сырьевой придаток Запада. Поэтому в статье я упомянул данный факт лишь вскользь. Удивительно, но сейчас слишком многие о нём забыли, так что совершенно искренне винят в «посадке на нефтяную иглу» ельцинскую команду либералов или путинских жёстких управленцев.

Столь же быстро забылись и многие видные деятели той эпохи. Кто сейчас помнит первых публично выступивших в перестроечное время русских националистов — общество «Память» и его бурного лидера Дмитрия Дмитриевича Васильева? А уж литераторы вроде Героя Социалистического Труда лауреата Ленинской премии поэта Георгия (Егора) Александровича Исаева или Героя Социалистического Труда лауреата Государственных премий России и СССР Петра Лукича Проскурина и в ту пору были ведомы любителям литературы разве что гомерической длиной полок с нераспроданными томами их принудительно изданной творчи — их роль в культуре сводилась к сравнительно удобочитаемому переложению официальных концепций исторических эпизодов.

Анализ количественных данных, приводимых в листовке поборников независимости (и вопреки их собственным намерениям бесспорно доказавшим выгодность для Украины пребывания в Союзе), выпал из газетной публикации. А жаль: ведь тогда и впрямь многие — даже здравомыслящие в повседневной жизни — искренне верили лозунгу «Москаль з’їв твоє сало».

Многие мои тогдашние политические прогнозы — даже о возможной важной роли коммунистов Украины в борьбе с националистами — в целом сбылись. А вот надежды на западные рецепты экономических преобразований, увы, в основном не подтвердились: оказалось, что они работоспособны только в рамках уже стабильного общества — да и в нём решают лишь ограниченный спектр задач. Например, помянутая мною Маргарет Хилда Алфредовна Робёртс (по мужу — Тэтчёр) пожертвовала значительной долей промышленной мощи Великобритании ради сохранения доли страны в мировом финансовом рынке.

Правда, некоторые термины устарели. Скажем, тогда я именовал восточнокарпатское княжество, в 1097 году инициировавшее Любечский съезд князей, положивший начало феодальному расколу нашей великой державы, а через век — в 1197-м — впервые в нашей истории провозгласившее себя независимым от остальной Руси, Галиция — так его назвали завладевшие им впоследствии поляки, а вслед за ними и австрийцы, и российские власти. Теперь же ориентируюсь на самоназвание, принятое у местных жителей — Галичина. Так называлась даже дивизия СС, навербованная в тех краях (и неизменно разбиваемая советскими войсками каждый раз, когда немцы выводили её на фронт).

В целом же статья не противоречит моим нынешним представлениям. Я сегодня считаю независимость такой же пагубной для Украины, как тогда.

Естественно, далеко не все с этим согласны. И первые же признаки стремительного ускорения упадка сразу после — и вследствие — независимости были объявлены следствием враждебной деятельности.

25 января 1992 года у Горсада произошёл митинг, созванный Украинским националистическим союзом под лозунгом «Выбьем агентуру Москвы из украинского правительства!». Помня, как охотно деятели этого союза пользовались в сороковые годы удавками и обрезами, я не рискнул выступить на митинге с речью — вдруг она показалась бы кому-нибудь из десятка активистов этого союза крамольной? Поэтому, как положено трусу, я обращаюсь к ним с этой речью через газету.

Панове!

Прошу вибачити мене за те, що я буду користуватися російською мовою, а не державною. Я хочу, щоб мене зрозуміли усі одесіти, а не тільки борці за відродження минулого, яке ніколи не існувало.

[Перевод для российского издания: Господа! Прошу простить меня за то, что я буду пользоваться русским языком, а не государственным. Я хочу, чтобы меня поняли все одесситы, а не только борцы за возрождение прошлого, которое никогда не существовало.].

Я согласен с вами — в нашем правительстве действительно множество агентов Москвы. Если, конечно, считать агентами Москвы всех действующих в ущерб Украине.

Разве не агенты Москвы оторвали от Руси самую консервативную из её окраин и тем самым облегчили Ельцину задачу реформирования великой России? Разве не агенты Москвы непрерывными мелкими оскорблениями заставляют народ России, отшатнувшийся было от своего правительства, вновь сплачиваться вокруг него? Разве не агенты Москвы пытаются истощить нашу родную Украину непомерными расходами на армию, во много раз превышающую все мыслимые наши потребности, и на Черноморский флот, до сих пор разорявший Россию?