Чтение онлайн

На опушке леса или на вершине холма закладывался главный племенной «град», обнесенный частоколом. Их было много, и в них постепенно сосредоточивалась местная политическая власть. Каждое племя селилось вокруг такого центра.

Племенную систему восточных славян варяги использовали в своих целях. Цели эти нам известны — война и торговля, торговля и война. В жизнь местных племен требовалось внести элементы единства и порядка — ровно настолько, насколько это было необходимо для успешной деятельности тех «коммерческих предприятий», где «держателями контрольного пакета акций» были члены династии Рюриковичей. Впрочем, значительную долю добычи им приходилось отдавать своим дружинам, от которых они сильно зависели. Следовало постоянно помнить о дружине, заботиться о ней, удовлетворять ее прихоти — а то, гляди, сбежит к сопернику... Варяжские князья со своими дружинами селились в городах, расположенных на главных торговых путях. По мере того как варяги подчиняли себе окрестные племена, росло политическое значение каждого из этих городов. Главным городом стал Киев.

Однако далеко не всем киевским князьям удавалось сосредоточивать всю власть в своих руках, а только самым честолюбивым, одаренным и безжалостным. Это они, захватывая киевский престол, заставляли всех остальных членов династии признавать свои исключительные права. Подобные периоды сильной власти вроде бы смиряли центробежные поползновения и сплачивали подданных. Так продолжалось вплоть до середины XI в.

Затем Ярослав Мудрый реформировал систему престолонаследования, и вслед за этой реформой началась децентрализация страны. Теоретически каждый член династии мог теперь претендовать на свою долю власти и владений. В конце концов киевский князь стал не более чем титулованным главой связанного династическим родством, но раздираемого постоянными распрями аморфного конгломерата удельных княжеств.

Таково в общих чертах политическое развитие Киевской Руси. Каковы же были механизмы, позволявшие осуществлять власть практически? Какими силами она осуществлялась?

Прежде всего — силами самого князя и его дружины, совета бояр (думы) и собрания горожан (веча). Таким образом, в политическом устройстве Киевской Руси в той или иной степени проявлялись монархические, аристократические и демократические тенденции.

Князь властвовал над своими подданными, те окружали его почетом и уважением — само собой подразумевалось, что взамен они получат от князя защиту, порядок, справедливость. Но как защитник подданных и гроза врагов князь ровно ничего не стоил без своей дружины. Ну а уж если вражеская угроза была слишком велика, собиралось на подмогу ополчение горожан, а то и объявлялась всеобщая мобилизация. Обычно же княжеское войско не превышало 2—3 тыс. человек.

Управлением киевским княжеством (как и другими такими же догосударственными структурами) занимались и столь важные лица, как княжеский дворецкий, эконом и им подобные: князья не утруждали себя мыслями о том, где кончается их личное хозяйство и начинается «общественное». В удаленные города и веси князья назначали посадников — обычно из числа членов своей семьи. Тысяцкие местного ополчения исполняли волю князя на местах. Правосудие вершил сам князь и его чиновники сообразно «Русской Правде» Ярослава Мудрого. Все это достаточно ясно свидетельствует о том, что княжеская власть была, бесспорно, важнейшим фактором управления. А то, что она должна была соединять в себе военные, судебные и административные функции, также говорит о том, насколько вся эта система управления была еще примитивна и неразвита.

Если в военных делах князь всецело зависел от дружины, то для того чтобы содержать и ее, и все прочие институты власти, князю требовалась дань. Со временем процесс ее сбора усовершенствовался настолько, что возникла уже более развитая система налогообложения — от каждого отдельного хозяйства (от «дыма» или от «сохи»). Среди прочих источников княжеского благосостояния отметим торговые пошлины, судебные сборы и штрафы. Кстати, последним киевское законодательство явно отдавало предпочтение перед всеми иными возможными карами за преступные деяния. Так что не будем сбрасывать со счета и эту немаловажную статью дохода.

В некоторой степени князь нуждался и в боярской думе, в особенности когда требовались совет и поддержка. Поначалу это и был совещательный орган, состоящий из старших дружинников. Многие из них происходили из варяжской знати или были потомками славянских племенных вождей. Впоследствии места в думе получили и церковные иерархи. Однако существование думы вовсе не означало, что князь обязан с ней советоваться, да и вообще ее функции так до конца и не определились. И все-таки дума, фактически представлявшая всю боярскую знать, была, по-видимому, достаточно влиятельна, чтобы лишать князя поддержки в некоторых его начинаниях. Так что приходилось считаться и с думой.

Наконец, демократия в Киеве была представлена в лице городского веча. Оно, впрочем, возникло еще до появления в Киеве князей, ибо ведет свое происхождение, по-видимому, от племенных сходов восточных славян. Князь созывал вече в тех случаях, когда ему требовалось узнать мнение горожан, или сами они собирались на вече, если хотели высказать свое мнение князю. На вечах обсуждались вопросы войн и мирных договоров, престолонаследования, назначения чиновников, организации войска. Но вече могло лишь критиковать или приветствовать политику князя — собственной политической или законодательной властью оно не обладало. Хотя одно формальное право за ним все же признавалось — право заключать договор («ряд») с каждым новым князем, вступающим на престол. Тем самым вече как бы официально признавало власть князя, а взамен тот обещал не преступать традиционных пределов своей власти.

Участвовать в вечах имели право все главы семейств. Однако тон на них задавала купеческая элита, так что зачастую вече превращалось в место сведения счетов между враждующими городскими партиями.

Киевская Русь занимала огромную территорию — около 800 тыс. кв. км (лишь половина ее укладывается в границы современной Украины). В определении численности населения историки сильно расходятся друг с другом, называя цифры от 3 до 12 млн. В любом случае это было крупнейшее политическое образование во всей средневековой Европе. Тем более впечатляющими следует признать те изменения, которые Киевская Русь претерпела за свою не столь уж долгую историю.

В ІХ в. земледельческая община у восточных славян еще только начинает распадаться на простых общинников и племенную знать. В целом же восточные славяне в это время еще достаточно однородны как в этническом, так и в социальном отношении.

Но вот на восточнославянском небосклоне взошла политическая звезда Киева. Быстро расширяя свои пределы, новое политическое образование втягивает в орбиту славянского мира воинов-варягов, охотников-финнов, греческих ремесленников, турецких наемников, еврейских торговцев, армянских купцов. С развитием городов в них появляются собственные купцы и ремесленники, ни в чем не уступающие пришлым. Наконец, совершенно новый слой — духовенство — возникает с принятием христианства. Одним словом, население Киевской Руси, весь ее этнически пестрый и социально неоднородный люд становится соучастником и творцом общемировой культуры.

Между тем в обществе возникает своя иерархия. На вершине ее — правящая династия, Рюриковичи, число которых все более увеличивалось. Дальше — воины князя, дружинники, старшие и младшие, да еще местная провинциальная знать. Все они составляли слой бояр, или «мужей». При этом большинство варяжской знати со временем славянизировалось: мы видим это по тому, как легко скандинавские по происхождению имена — Хелги, Хелга, Ингвар, Валдемар — обретают убедительные славянские эквиваленты: Олег, Ольга, Игорь, Володимир... И постепенно этот древнейший клан воинов-купцов превращается в слой крупных землевладельцев. Тому в немалой степени способствовали объективные трудности, налагавшие ограничения на торговую деятельность: начиная с непрекращающихся набегов кочевников на торговые пути и заканчивая упадком важнейшего торгового партнера, Константинополя, к концу XII в. А вот земли как бы сами шли в руки. В громадных владениях киевского князя было вдоволь пахотной земли — чтоб и дружине раздать, и себя не обидеть. Это в тесноте Западной Европы землевладение мелких феодалов строго увязывалось с их службой суверену: не служишь — лишаешься всех своих угодий. Бояре же на Руси получали свои вотчины в вечное наследственное пользование и сохраняли их даже в том случае, когда от одного князя переходили на службу к другому. Многие бояре жили в городах и не вмешивались в дела крестьян на своих землях, требуя себе лишь определенную часть крестьянского урожая для свободной продажи. Таким образом, от западноевропейских феодалов бояре Киевской Руси отличались своей подвижностью, городской ориентацией, развитыми торговыми интересами.

Ниже бояр на иерархической лестнице стояла купеческая знать. В отличие от «мужей» это были просто «люди» — так сказать, средний класс. Знатные купцы торговали с заморскими странами, женились на боярышнях и задавали тон в городских делах. Современных им западноевропейских бюргеров они превосходили и числом, и влиянием. Таково было положение киевских купцов даже в XII в., когда упадок торговли приводил к постепенному уменьшению их роли и реального политического значения.

Менее богатых и влиятельных горожан называли «младшими людьми». К их числу принадлежали мелкие торговцы, лавочники или такие высокопрофессиональные ремесленники, как оружейники, каменщики, гончары, ювелиры, сгруппированные в ремесленные корпорации (цехи). Наконец, на самой нижней ступени стояла городская «чернь» — люди без собственности, нанимавшиеся на «черную» работу.