Чтение онлайн

Отличительной чертой приближающихся перемен, имевшей, правда, временный характер, была замена единоличного правления Сталина «коллективным руководством». Этот своеобразный комитет по управлению, состоявший из высших партийно-государственных функционеров, действовал очень непродолжительное время и был переходной формой к установлению власти новой сильной фигуры. В подспудной борьбе за власть, развернувшейся внутри «коллективного руководства», первоначально казалось, что верх возьмет шеф репрессивных органов Лаврентий Берия — один из самых жутких типажей в сталинском окружении. Пытаясь расширить базу своей поддержки, Берия даже дал понять грузинам и особенно украинцам, что готов пойти на серьезные уступки и послабления в отношении к ним. Однако Берия переоценил свои силы и поплатился за это жизнью (это был последний случай, когда неудачливый политический противник был казнен). Некоторое время на первом плане держался Георгий Маленков — ставленник правительственной и технократической бюрократии, сторонник экономических реформ. Однако в конце концов победителем в борьбе за власть стал Никита Хрущев, чья карьера всегда была тесно связана с Украиной.

Русский по происхождению, Хрущев родился в небольшой деревне на российско-украинской границе. Жизнерадостный, общительный и веселый, но при этом безжалостный партийный аппаратчик, он довольно быстро пробился на верхние этажи власти благодаря сообразительности, быстроте реакции и отчаянному раболепию перед Сталиным. Его продвижение по служебной лестнице в немалой степени было облегчено сталинскими чистками, освободившими много вакансий в партийной иерархии. Как мы уже видели, в 1938 г. Хрущева отправили в Украину именно для того, чтобы завершить здесь «большую чистку» и начать восстановление украинской коммунистической партии. Спустя год он был «куратором» включения оккупированных западноукраинских земель в Советский Союз. Во время войны он помогал организовывать партизанское движение в Украине. В послевоенные годы Хрущев отвечал за восстановление экономики республики, вторичное включение Западной Украины в СССР и возглавлял борьбу с «украинским национализмом». Будучи неукоснительным и беспощадным исполнителем всех сталинских указаний, Хрущев все же добился некоторой личной популярности в Украине, уделяя внимание «местному колориту»: часто появляясь в «вышиван-ке» и демонстрируя искреннее восхищение украинскими песнями.

Перебравшись в 1949 г. в Москву, Хрущев сохранил тесные и взаимовыгодные отношения с украинской компартией. Не случайно именно эта республиканская партийная организация первой поддержала его в борьбе за власть и всегда оставалась его надежной опорой. Характерно, что Хрущев сполна отблагодарил за поддержку. Всего через месяц после смерти Сталина с поста первого секретаря ЦК КПУ был отозван весьма непопулярный в Украине Леонид Мельников, явный русский шовинист (поводом к его устранению стали обвинения в русификации высшего образования в Западной Украине и дискриминации местных кадров). Его место занял Олексий Кириченко, первый украинец на этом посту (с этого времени уже только украинцы становились первыми секретарями). Другие высокие посты тоже достались украинцам: Верховный

Совет Украины возглавил Демьян Коротченко; а Совет министров — Никифор Кальченко. Правление «трех К» сопровождалось дальнейшим назначением украинцев на ответственные посты. Членами правительства стали преследовавшийся в свое время драматург Олександр Корнийчук и сын известного западноукраинского писателя Семен Стефаник. В Западной Украине местную партийную организацию возглавил Богдан Дудикевич — один из известных коммунистических деятелей предвоенной поры.

Смены в составе руководства сопровождались резким ростом численности КПУ: в 1952 г. она насчитывала около 770 тыс. членов и кандидатов в члены, к 1959 г.— уже 1,3 млн, из которых 60 % были украинцы. В отличие от сталинских времен, когда украинцы являлись объектом дискриминации, Кремль теперь практиковал политику заигрывания с ними, о чем и свидетельствовали все эти назначения на высокие посты и количественный рост КПУ.

Украинские коммунисты расширяли свое присутствие и влияние также за пределы своей республики — многие из них достигли высоких сфер на общесоюзном уровне. Родион Малиновский, Андрий Гречко и Кирило Москаленко дослужились до звания маршала Советского Союза, а первые двое даже были министрами обороны СССР. Володимир Семичастный возглавлял КГБ СССР, а четверо украинцев — Олексий Кириченко, Микола Пидгорный, Дмитро Полянский и Петро Шелест — входили в состав 11 членов Политбюро ЦК КПСС — высшего правящего органа в стране. Конечно, главной причиной их вознесения было не украинское происхождение, а то, что они имели тесные связи с Хрущевым, Будучи карьеристами, стремящимися достигнуть верхов советской системы, они, конечно же, мало пеклись о национальных интересах и, как правило, не упоминали о них. Тем не менее их присутствие в верхах власти свидетельствовало о росте значения украинцев и их республики.

Положение, занимаемое Украиной в СССР при Хрущеве, удачно охарактеризовал Борис Левицкий: «вторая средь равных». Все говорило в пользу того, что между Кремлем и Киевом возникло полное взаимопонимание, при котором взамен на свою поддержку и сотрудничество украинцы получали роль младшего партнера русских в управлении советской империей. Роль «старшего брата», вне всяких сомнений, резервировалась русскими. Для украинцев, уже не надеявшихся или вообще не стремившихся к самостоятельности, этот модернизированный вариант «малороссийства» XIX в. давал многообразные возможности личной карьеры. Для Кремля же большим достижением было заполучить поддержку украинцев, поскольку они были не только второй по численности нацией в СССР, но и теми единственными, которые могли составить серьезную конкуренцию русской гегемонии. Возможности для сотрудничества облегчались языковым и культурным родством двух народов, тесными историческими связями между ними.

Административное деление советской Украины (1960 г.)

В 1954 г. явно с целью пропаганды и укрепления партнерства русских и украинцев необыкновенно помпезно была отпразднована 300-летняя годовщина Переяславского договора. Вдобавок ко многочисленным празднествам, мириадам публикаций и бесчисленным торжественным речам ЦК КПСС издал тезисы, в которых доказывалась непоколебимость «вечного союза» украинцев с русскими. Чтобы подчеркнуть преимущества этого союза, годовщина Переяслава была увенчана «подарком с царского плеча»: в состав Украины «в знак дружбы с русским народом» был передан Крым, до этого принадлежавший РСФСР.

Однако крымский «подарок» вовсе не был актом альтруизма и доброй воли. Во-первых, поскольку полуостров являлся исторической родиной крымских татар, выселенных отсюда во время второй мировой войны, русские не имели морального права дарить его, а украинцы — принимать. Во-вторых, Крым и без этого более тяготел не к России, а к Украине — благодаря территориальной близости и экономической зависимости от нее. Наконец, присоединение Крыма обременило Украину целым рядом экономических и политических проблем. Депортация в 1944 г. татар посеяла экономический хаос на полуострове, потери от которого пришлось возмещать за счет бюджета правительства в Киеве. Еще более важным был тот факт, что согласно переписи 1959 г. в Крыму жило более 860 тыс. русских и только 260 тыс. украинцев. Несмотря на усилия Киева после 1954 г. увеличить количество украинцев в регионе, решающее большинство здесь все же составляли русские, исключительно твердо противостоявшие любым формам украинизации. В результате крымский «подарок» серьезно увеличил численность русских в УССР. В этом отношении его действительно можно считать событием, уместным при праздновании годовщины Переяславского договора.

Попытки нового руководства получить широкую поддержку нерусских народов, особенно украинцев, были частью более широкой программы реформ. Сталинский метод модернизации — сочетание террора, идеологического наступления и форсированной индустриализации — оказался эффективным, но неестественным способом продвижения вперед советского общества. Хрущев понимал, что в конце концов прогресс Советского Союза возможен на основе не насилия, а убеждения, роста производительности и инициативы, а не революционного запала. Для того чтобы перейти на новый путь развития, следовало сначала порвать с прошлым.

На XX съезде КПСС в 1956 г. Хрущев сделал один из самых драматичных в советской истории докладов. Посеяв величайший ужас и растерянность в рядах «твердых партийцев», он развернул перед делегатами обширную, детальную и устрашающую картину сталинских преступлений. Этот «секретный доклад» означал начало процесса десталинизации, сопровождавшейся ощутимыми изменениями в духовном климате страны. Ослабился прессинг официальной идеологии, что привело к «оттепели» в культурной жизни. Развитие туризма внутри СССР и расширение заграничных поездок (тщательно, впрочем, контролируемых) пробили брешь в политике самоизоляции. Русификация нерусских народов утратила наступательный тон. Началась подготовка к проведению широких и глубоких изменений в экономике. Все это не означало, что тоталитарный режим распался — в своих основных чертах и проявлениях он оставался неизменным. Однако атмосфера всеохватывающего страха и творческого паралича, характерная для сталинских времен, стала значительно более разреженной.

Перемены в Украине. Первоначально украинцы отнеслись к новым веяниям с осторожностью, которой они научились в годы сталинщины. Однако когда стало ясно, что развенчание «культа личности» происходит на самом деле и в широких масштабах, они включились в этот процесс со своей огромной петицией претензий и требований. Вполне естественно, что наиболее громко прозвучала неудовлетворенность из рядов деятелей культуры. И сначала, и в дальнейшем главным мотивом неудовольствия было печальное положение украинского языка. Интеллигенция, студенты, рабочие, даже партийные работники настойчиво повторяли одно и то же: особый статус, признаваемый в СССР за русским языком, не должен приводить к дискриминации украинского. Все чаще среди населения республики, особенно среди студентов, звучали призывы к защите украинского языка и его повсеместному использованию.