Чтение онлайн

Падение Шелеста означало неудачу всей КПУ. Замедлился ее численный рост, представительство в ЦК КПСС снизилось до 15 %. Тем не менее способность сторонника политики «твердой руки» Шербицкого столь долго удерживаться у власти свидетельствовала о том, что руководимая им КПУ остается фактором немаловажной значимости в советской политической системе.

В 1960—70-х годах в Советском Союзе появился примечательный феномен, когда небольшой, но постоянно .растущий круг людей, обычно называемых диссидентами, стал открыто критиковать политику правительства и требовать соблюдения гражданских, религиозных и национальных прав. Как же после десятилетий террора, в условиях жесткого идеологического контроля и постоянного «промывания мозгов» мог возникнуть этот достойный удивления вызов режиму? В значительной степени диссидентство было результатом десталинизации, процесса ослабления «паралича страха», начатых Хрущевым. Дозированные разоблачения страшных преступлений сталинской эпохи вызвали разочарование и скептицизм относительно других сторон режима. В результате, когда Брежнев начал сворачивать политику либерализации это вызвало протест, особенно интеллигенции.

Диссидентское движение в СССР условно можно разделить на три течения, которые, впрочем, часто сливались. Благодаря своей приближенности к западным корреспондентам наибольшую известность получило правозащитное, или демократическое, движение, базировавшееся в Москве. Большинство его участников представляла русская интеллигенция, а среди его лидеров были такие светила, как романист Александр Солженицын и физик-ядерщик Андрей Сахаров. Другим видом инакомыслия было религиозное диссидентство. В Украине и других национальных регионах диссидентское движение выкристаллизовывалось вокруг национальных проблем, обычно тесно взаимосвязанных с вопросами гражданских прав и свободы совести.

Первоначально ядро украинских диссидентов сформировалось в основном за счет «шестидесятников» — нового поколения литературно-творческой интеллигенции, совсем недавно ставшего известным. К нему относились Лина Костенко, Василь Симоненко, Иван Драч, Иван Свитличный, Евген Сверстюк, Микола Винграновский, Алла Горская, Иван Дзюба. Позднее к нйм примкнули Василь Стус, Михайло Осадчий, Игор и Ирина Калинец, Микола Горбаль, Иван Гель, братья Горыни. Поразительно, однако общей чертой лидеров этой группы было то, что все они представляли собой образцовый продукт советской системы просвещения и воспитания и начинали делать многообещающую карьеру. Некоторые вообще были убежденными коммунистами. Сосредоточенные в основном в Киеве и Львове, они были выходцами из разных регионов республики (большинство — из Восточной Украины, однако многие были тесно связаны с ее западными регионами, где в свое время работали или учились). Еще одной примечательной особенностью украинских диссидентов является их социальное происхождение: в основном они были выходцами из села и относились к первому поколению городской интеллигенции. Возможно, этим объясняются наивный идеализм и усложненность аргументации, нередко характерные для го заявлений. В целом они представляли собой весьма немногочисленный, плохо организованный конгломерат людей.

В Украине насчитывалось не более 1 тыс. активных диссидентов. Правда, количество сочувствующих им, по всей вероятности, достигало многих тысяч.

Против чего и за что боролись диссиденты? Как и в любой группе интеллигенции, среди них наблюдались значительное разнообразие и противоречивость во взглядах. Один из известнейших диссидентов — литературный критик Иван Дзюба одинаково стремился как к достижению гражданских свобод, так и к реализации национальных прав. Он четко сформулировал свою цель: «Я предлагаю... только одну вещь: свободу — свободу честного, публичного обсуждения национальных проблем, свободу национального выбора, свободу национального самопознания и самосовершенствования. Однако сначала и в первую очередь должна быть свобода на дискуссию и несогласие». Национал-коммуниста Дзюбу беспокоил колоссальный разрыв между советской теорией и практикой, особенно в области прав наций, и он призывал власти ликвидировать этот разрыв для блага и советской системы, и украинского народа. Историк Валентин Мороз, напротив, продолжил интеллектуальные традиции украинского интегрального национализма и не скрывал своего отвращения к советской системе и надежды на ее гибель. И все же главным образом диссиденты выступали за реформы в СССР, а не за революцию или отделение Украины. Они были против национального угнетения в Украине и за гражданские права в СССР.

Западные исследователи украинского диссидентского движения расходятся во мнениях относительно мотивов и условий, побуждавших людей к открытому протесту. Александр Мотыль полагает, что в Украине, как и в целом по СССР, это была смена политического курса советского руководства: хрущевскую «оттепель» сменили брежневские попытки повернуть этот процесс вспять — в результате возникло диссидентское движение. Конечно же, открыто проукраинская линия Шелеста стала дополнительным стимулом для украинской интеллигенции высказывать свое недовольство. Всеволод Исаив и Богдан Кравченко утверждают, что диссидентство в первую очередь было вызвано социально-экономическими неурядицами. Учитывая поддерживаемый Москвой колоссальный приток русских в Украину, они считают, что конкуренция за «место под солнцем», возраставшая между привилегированными русскими и заявлявшими о своих правах украинцами, подталкивала последних к поддержке требований диссидентов о большей самостоятельности Украины. В любом случае диссидентское движение явно было. новейшим вариантом противостояния украинской интеллигенции и российской имперской бюрократии, длившегося из поколения в поколение.

Проявления диссидентства. Первые проявления диссидентской активности приходятся на конец 1950-х — начало 1960-х годов, когда в Западной Украине возникло несколько небольших подпольных групп. Самой известной стала так называемая «группа юристов», возглавленная адвокатом Левком Лукьяненко. Члены группы готовились к агитации за использование Украиной ее конституционного права на выход из СССР. Раскрыв эти организации, власти расправились с ними, проведя серию закрытых судов, закончившихся жестокими приговорами.

Однако инерция десталинизации продолжала сеять беспокойство среди интеллигенции. В 1963 г. поначалу официозная конференция по проблемам украинской культуры и языка в Киевском университете, собравшая больше 1 тыс. участников, превратилась в открытую демонстрацию против русификации. Приблизительно в это же время традицией стали ежегодные собрания интеллигенции и студентов возле памятника Шевченко в Киеве (официально — для того чтобы читать стихи поэта, на самом деле — с целью критики культурной политики режима). Подозрительный пожар 1964 г, уничтоживший собрание украинских книг и рукописей в библиотеке Академии наук, вызвал бурю протестов среди ведущих деятелей литературы. Опасаясь, что ситуация выйдет из-под контроля, Кремль решил покончить с диссидентами во всем СССР. В Украине результатом этого решения стали аресты в конце 1965 г. двух десятков Наиболее активных диссидентов. Рассчитывая запугать сочувствующих, власти решили провести открытые процессы. Однако этот прием ударил по ним самим, поскольку вызвал новую волну протестов.

Свидетель процессов, происходивших во Львове, молодой журналист Вячеслав Чорновил, искренний коммунист, распространил разоблачительный сборник статей и документов «Лихо з розуму» (на Западе он был издан под названием «Записки Чорновола»), в котором раскрывалась вся подноготная незаконных и циничных манипуляций правосудием со стороны властей. Дзюба в свою очередь осудил аресты в пылкой речи, обращенной к большой аудитории в киевском кинотеатре «Украина». Он также послал Шелесту и Щербицкому свою работу «Інтернаціоналізм чи русифікація?» — тонкий, эрудированный и разоблачительный анализ теории и механизма русификации в Украине. В 1970 г., после своего ареста за антисоветскую агитацию и пропаганду, Мороз написал «Репортаж із заповідника імені Берії» — эмоциональное изобличение жестокости советского официоза, приводящего к деградации отдельные личности и целые народы. С целью помешать властям изолировать диссидентов друг от друга и от общества, а также намереваясь информировать о советских репрессиях мировую общественность, украинские диссиденты в 1970 г. начали тайно печатать журнал «Український вісник». КГБ сумел пресечь распространение этих материалов в Украине, однако предотвратить их проникновение на Запад не удалось. С помощью украинских эмигрантов они были опубликованы и получили широкую огласку, что вызвало замешательство советских властей.

После падения Шелеста в 1972 г. Щербицкий вместе с партийным идеологом Маланчуком и шефом КГБ Украины Федорчуком устроил массовый погром инакомыслящей интеллигенции, сопровождавшийся сотнями арестов и намного более жестокими, чем в 1965—1966 гг., приговорами. Открытых диссидентов, а также всех, кто подозревался в «неблагонадежности», вычищали из университетов, научных учреждений, редакций и т. д. Эта волна репрессий, напомнившая сталинские времена, травмировала целое поколение украинской интеллигенции и заставила многих или прекратить диссидентскую деятельность, или публично покаяться, как это сделал Дзюба.

«Українська Гельсинкська група». Поредевшие численно, но преисполненные решимости продолжать борьбу, диссиденты получили новый импульс в своей деятельности, когда в 1975 г. СССР подписал Заключительный акт Хельсинкских соглашений и формально-юридически дал обязательство соблюдать гражданские права своего народа. Считая, что они поймали Кремль на слове, диссиденты создали действовавшие легально и, как им казалось, на законной основе группы, главной целью которых было наблюдение за тем, как выполняются Хельсинкские соглашения. Первый Хельсинкский комитет был создан в Москве в мае 1976 г. Вскоре после этого, в ноябре 1976 г., в Киеве появилась «Українська Гельсинкська група». Подобные группы возникли также в Литве, Грузии и Армении.

Украинскую Хельсинкскую группу возглавил писатель Микола Руденко — комиссар времен второй мировой войны и бывший партийный чиновник в Союзе писателей Украины. Его близким соратником был Петро Григоренко — генерал советской армии, уволенный из ее рядов. Группа, насчитывавшая 37 человек, представляла собой настоящую мозаику с точки зрения политических взглядов ее членов. В нее входили такие диссиденты, как Нина Строката, Василь Стус, Левко Лукьяненко, Иван Кандыба, Надия Свитличная, Вячеслав Чорновил, уже отбывшие свои тюремные сроки; бывшие националисты, пережившие десятилетние сроки еще в сталинских лагерях, такие как Святослав Караванский, Оксана Попович, Оксана Мешко, Ирина Сеник, Петро Сичко, Данило Шумук и Юрий Шухевич (сын главнокомандующего УПА Романа Шухевича); религиозные активисты вроде православного священника отца Василя Романюка.