Чтение онлайн

Дабы раз и навсегда положить конец такому положению дел, Витаутас ввел порядок, при котором все местные князья должны были через определенный промежуток времени «тасоваться», как колода карт, а затем заново «разбрасываться» на новые для них земли. Таким образом князья лишались постоянной и твердой поддержки на местах. Вводилось это не сразу, а постепенно. Так, у Федора Любартовича поначалу одно за другим были отобраны его богатые имения на Волыни — взамен ему было пожаловано гораздо менее заманчивое Новгород-Сиверское княжество (которое он и не подумал принять). Это же последнее было отобрано у Владимира Альгердовича, который в свою очередь должен был довольствоваться меньшей территорией. Некоторые князья, как, например, Федор Кориатович Подольский, отказывались подчиниться Витаутасу и уйти с насиженных мест. Таких князей Витаутас объявлял бунтовщиками и с ними не церемонился. На того же Федора Кориатовича он обрушился со всей своей армией и вынудил его бежать за пределы Великого княжества.

Так на местах полунезависимых удельных князей вскоре оказались обыкновенные служаки из числа приближенных великого князя. При этом многие из них были даже не очень знатного рода — не законные титулованные князья, а бояре, получавшие свои уделы «по милости великого князя».

В судьбах мелких бояр тоже произошли значительные перемены. Теперь, чтобы сохранить за собой свои земли, они должны были отбывать воинскую службу у великого князя. Такой сильной централизованной власти украинская элита еще никогда над собою не знала. Недовольство новыми порядками ширилось по всей Украине. Вскоре для него появился еще более важный повод.

В 1413 г. в Городнє Ягайло и Витаутас договорились о даровании литовским боярам-католикам столь же широких прав, какие незадолго перед тем выговорила себе польская шляхта. Дабы ускорить претворение этого решения в жизнь, 47 знатных польских фамилий предложили такому же количеству литовских боярских родов воспользоваться их дворянскими гербами. Но чем прочнее становились связи литовской знати с польской, тем более углублялся ее разрыв с украинской знатью. Трещина, едва наметившаяся между католиками и православными с принятием Кревской унии 1385 г., теперь, когда католики получили определенные социальные и политические привилегии, стала всем очевидной. Сдерживаемое железной рукой Витаутаса недовольство православных вырвалось на поверхность сразу после его смерти в 1430 г.

В том же году украинцы, поддерживаемые некоторыми литовскими магнатами, недовольными сближением с Польшей, выбрали великим князем младшего брата Ягайла — Свидригайла, правившего в Сиверском княжестве на востоке Украины. Этот склонный к авантюрам довольно бездарный политик, будучи сам католиком, всегда поддерживал тесные связи с православными украинцами и вскоре после своего избрания ясно дал понять, что намерен ограничить или даже разорвать все связи с Польшей.

Боясь потерять доступ к столь заманчивым и обширным владениям Литвы на востоке, поляки прибегли к силе, оккупировав Волынь и Подолье. Мало того, они организовали пропольскую партию среди литовцев, чтобы попытаться покончить со Свидригайлом изнутри. Пропольская партия объявила выборы Свидригайла недействительными и выбрала вместо него в великие князья Сигизмунда Стародубского, младшего брата Витаутаса. Таким образом, уже в 1432 г. Великое княжество распалось на два враждующих лагеря. При этом этнические литовцы оказались на стороне Сигизмунда, а украинское население Великого княжества поддерживало Свидригайла.

Ясно, что проблемы, расколовшие страну надвое, имели принципиальное значение. Будет ли и дальше существовать уния Литвы с Польшей? Сохранив Свидригайла на троне, займут ли украинцы подобающее им место в. политическом укладе Литвы? Или, напротив, украинские земли Великого княжества, эти громадные, извечно притягательные для чужеземцев пространства, останутся беззащитными перед лицом польских притязаний?

После нескольких военных стычек стороны перешли к переговорам — и тут Сигизмунд и пропольская партия взяли верх. Сигизмунд даровал православным дворянам те же права, которыми пользовались дворяне-католики, и тем привлек на свою сторону многих украинских дворян — прежних приверженцев Свидригайла. Видя, что почва уходит у него из-под ног, Свидригайло стал зверствовать, в частности, он сжег живьем смоленского митрополита Герасима. Но жестокость Свидригайла лишь оттолкнула от него последних сторонников и вскоре привела к полному поражению. В результате всех этих перипетий Польша получила еще одну украинскую область — Подолье. Однако Волынь, жители которой отчаянно сопротивлялись польским захватчикам, осталась в составе Великого княжества. В самом же княжестве польское вмешательство оставило горький осадок в отношениях между литовцами и украинцами, прежде ничем особо не омрачаемых.

Середина XV в. знаменует собой новое нарастание напряженности между литовской и украинской знатью. В это время новый великий князь Казимир Ягеллонович проводит очередную серию реформ, направленных на дальнейшую централизацию власти. В 1452 г. Волынь была оккупирована литовской армией и по польскому образцу преобразована в обыкновенную провинцию под управлением наместника великого князя. В 1471 г. та же участь постигла Киев с прилегающими землями. Напрасно возмущенная украинская знать подавала протесты великому князю, указывая, что древняя столица должна получить самоуправление или, на худой конец, управляться самим князем, а не какими-то безликими и безродными чиновниками. Голоса украинцев и на сей раз не были услышаны. Судьба последних атрибутов Киевской Руси и украинского самоуправления была предрешена.

Расцвет Москвы. В то самое время, когда великие князья литовские перестали придавать значение тому, что творилось в душах их украинских вассалов, великие князья московские, напротив, делали все, дабы в душах этих, по-прежнему преданных киевской старине и идее «собирания Руси», занять то «свято место», что, как известно, пусто не бывает. А ведь к этому времени Москва уже набрала силу, с которой волей-неволей приходилось считаться.

Некогда оказавшись в милости у суверенов — золотоордынских ханов, московские князья от поколения к поколению все более укрепляли их в мысли о том, что среди княжеств северо-востока Руси им, москвичам, должна принадлежать особенная роль. Со временем эту роль Москвы добровольно признали и некоторые русские княжества: в 1463 г — Ярославль, в 1474 г.— Ростов. К 1478 г. покорен был Новгород Великий с его обширной областью в Северной Руси. Наконец, в 1485 г. на милость победителя сдалась Тверь — последний серьезный соперник Москвы за господство среди великорусских княжеств. Имея под своей властью почти весь северо-восток Руси, Москва в 1480 г., не особо даже напрягаясь, сбросила с себя вековое, порядком поизносившееся монголотатарское ярмо.

Эту всевозрастающую власть Москвы требовалось как-то обосновать. Так возникает идея «третьего Рима». Согласно этой новой геополитической доктрине, после падения Рима и Константинополя Москве суждено стать центром третьей, священной, всемирной и — до скончания веков — последней империи. В это же самое время великий князь московский Иван III стал именовать себя «государь всея Руси». Он объявил, что все земли, некогда составлявшие Киевскую Русь, должны войти теперь в Русь Московскую.

И заявления, и деяния московских правителей не на шутку встревожили литовцев, и, как оказалось, не без основания. Когда в 1490-х годах московские войска достигли пределов Восточной Украины и близ Чернигова подошли к литовской границе, православные украинские князья добровольно признали московского государя своим сувереном. Можно привести и другие свидетельства того, насколько притягательной стала Москва для украинской элиты в Литве. Так, еще раньше, в 1481 г., князь Федор Бельский, украинизированный правнук Альгердаса, вместе с некоторыми другими православными князьями составил заговор с целью убить тогдашнего великого князя литовского и короля польского Казимира IV и передать украинские земли под власть Москвы. Заговор был раскрыт, его участники схвачены и казнены, однако самому Бельскому удалось бежать в Москву

Еще более опасный для литовцев взрыв недовольства украинской знати произошел в 1508 г. Выступление украинских князей и дворян претив великого князя Сигизмунда возглавил Михайло Глинский — влиятельный и одаренный магнат с западноевропейским образованием. В своих обращениях к единомышленникам он призывал защитить «греческую веру» и возродить Киевское княжество, Чтобы не допустить распространения бунта, против Глинского было выслано сильное польско-литовское войско. Глинский и его сообщники были вынуждены спасаться бегством в московских пределах, Тем не менее восстание Глинского явилось значительным событием — не только потому, что оно засвидетельствовало растущее недовольство украинцев своим положением в Великом княжестве Литовском, но и потому, что это был, пожалуй, наиболее примечательный случай, когда украинская элита выступила с оружием в руках на защиту своих прав.

Крымское ханство. Еще одна грозная сила появилась на южных границах Литвы, усложняя решение и без того обостренных до предела проблем Великого княжества. Крымское ханство возникло в эпоху затянувшегося упадка Золотой Орды. Кочевники-татары — вассалы золотоордынских ханов, населявшие Черноморское побережье,— порвали с Ордой и стали подчиняться собственной династии Гиреев. Татарские и родственные им ногайские племена господствовали на огромных степных пространствах от Кубани до Днестра. Однако подчинить себе богатые генуэзские и греческие торговые города на побережье Крыма им не удавалось. Тогда они прибегли к помощи единоверцев-мусульман, недавних покорителей Константинополя — оттоманских турок.

В 1475 г, оттоманские ударные силы захватили Кафу и большинство других портовых городов Крыма. Отныне могучая, быстро растущая Оттоманская империя получала выгодный плацдарм в Украине, Уже в 1478 г. этим плацдармом становится весь Крымский полуостров: хан Менгли Гирей вынужден признать себя вассалом турецкого султана.

Тем не менее крымским ханам удавалось в значительной степени сохранять свою автономию и проводить, как правило, политику, отвечающую их собственным интересам. Один из главных таких внешнеполитических интересов крымских ханов именовался коротким словом «ясыр», что в переводе означает — рабы, невольники. Работорговля процветала на рынках Кафы и Константинополя — Крым был одним из главных поставщиков. Чем чаще и чем большими силами совершались рейды за «ясыром» в соседние украинские земли, тем лучше шли дела в Крыму. И опять, как в прадавние времена, жители мирной, оседлой «Украйны» в буквальном смысле осознали, что живут «у края» грозных враждебных степей.