Чтение онлайн

Однако в тяжелой промышленности, особенно в Донбассе и Кривбассе, уже появлялся настоящий пролетариат. Именно здесь был самый высокий процент не только постоянных, но и потомственных рабочих, чьи отцы и деды тоже работали на заводах и шахтах. Впрочем, даже среди таких пролетариев многие сохраняли еще связь с землей.

В 1897 г. общее количество промышленных рабочих в Украине достигло уже 425 тыс. Почти половина из них была сосредоточена в тяжелой промышленности Екатеринославской губернии. Всего с 1863 по 1897 гг. численность пролетариата в крае выросла на 400 %. При этом, однако, пролетариат составлял лишь 7 % всей рабочей силы, оставаясь островком в крестьянском океане.

Условия труда в промышленности Украины, как и во всей Российской империи, по европейским меркам были просто ужасными. Даже после некоторых улучшений, установленных законами, принятыми в 1890-е годы, смены по 10, 12 и даже 15 часов на заводах и фабриках продолжали оставаться в порядке вещей. При этом ни техники безопасности, ни медицинской помощи практически не существовало. А зарплата (большая часть которой уходила на еду и жалкое жилище) в среднем по Украине составляла для промышленного рабочего лишь мизерную часть той, что получал рабочий в Западной Европе. Не удивительно, что при таких условиях учащались забастовки и другие конфликты между рабочими и работодателями.

Другие социальные изменения. Еще один сравнительно новый слой — интеллигенция — также претерпел значительные метаморфозы. Развитие промышленности, перемены в обществе, модернизация законов, появление и рост земств — все это увеличивало потребность в образованных людях. Вот почему правительство проявляет заинтересованность в учреждении большого количества профессионально-технических учебных заведений. Количество студентов в Украине выросло от 1,2 тыс. в 1865 г. до более 4 тыс. в середине 1890-х. К 1897 г. здесь было уже 24 тыс. лиц с высшим образованием.

Изменилось и социальное происхождение большей части интеллигенции. Если в начале XIX в. подавляющее большинство ее составляли дворяне, то в 1900 г. лишь 20—25 % всей интеллигенции происходило из дворян и других богатейших слоев общества — остальные же были сыновья простых мещан, священников, разночинцев. Что до выходцев из крестьянства и пролетариата, то они по-прежнему редко попадали в университеты, и основной причиной тому была невозможность для выходцев из этой среды получения хотя бы среднего образования.

К этому времени начинают открываться женские высшие учебные заведения, так что теперь и женщины с полным правом вступают в ряды интеллигенции. Инженеры, адвокаты, а также врачи и учителя обоего пола становятся все более многочисленными профессиональными группами и уже весьма мало напоминают оторванных от народа мечтателей-дворян начала XIX в. Опираясь на все более широкую социальную базу, интеллигенция выходит в авангард модернизации своей страны.

И все же общество Российской империи, украинское в частности, по сравнению с Западной Европой продолжало оставаться не вполне нормальным, ибо русская и украинская буржуазия была еще столь количественно мала и качественно неразвита, что не играла почти никакой роли в основных общественно-политических процессах. Что до Украины, то здесь просто недоставало капитала, необходимого для развития буржуазии. Политика правительства всячески способствовала утечке капитала на Север, внутренняя торговля (в особенности ярмарки) преимущественно сосредоточивалась в руках российских купцов, крупная промышленность, как мы видели, почти полностью принадлежала иностранцам.

Конечно, были в Украине и очень богатые люди — по некоторым оценкам, не менее 100 тыс. человек. Однако большинство из них получали прибыль не от заводов, фабрик и коммерческих предприятий, а от собственных имений. Собственно украинцев мало было и среди мелкой буржуазии — лавочников и ремесленников. Как большой, так и малый бизнес почти полностью был в руках русских и евреев.

Модернизация Украины и отсталость украинцев. Модернизация Украины сопровождалась целым рядом парадоксов. С ростом значения Украины как «житницы Европы» росла и бедность на селе. Несмотря на крупнейший в Европе промышленный бум в Украине, страна эта продолжала оставаться отсталой и в основном аграрной. Но, пожалуй, самый наглядный парадокс состоял в том, что украинцы, составлявшие огромное большинство населения, почти не участвовали в эпохальных преобразованиях своей страны.

Казалось бы, невероятно? Но статистика с неумолимостью невероятное превращает в очевидное. Среди наиболее квалифицированных рабочих того времени — шахтеров и металлургов — украинцы составляли соответственно 25 и 30 %, а стойкое большинство среди представителей этих профессий удерживали русские. Впрочем, даже на сахарных заводах Правобережья работало почти столько же русских, сколько украинцев.

То же самое видим и среди интеллигенции. В 1897 г. среди адвокатов было 16 % украинцев, среди учителей — 25 %, и лишь 10 % творческой интеллигенции были украинцами. Из 127 тыс. человек, занятых умственным трудом, украинцы составляли лишь треть. В 1917 г. только 11 % студентов Киевского университета были украинского происхождения.

Поражало отсутствие украинцев в городах. На рубеже веков они составляли менее трети городского населения — остальные в основном были русские и евреи. Как правило, чем больше был город, тем меньше жило в нем украинцев. В 1897 г. они составляли лишь 5,6 % жителей Одессы, а к 1920 г. их вообще там осталось только 2,9 %. В 1874 г. 60 % киевлян считали украинский язык родным, в 1897 — 22 %, а в 1917 г.— всего лишь 16 %. Таким образом, модернизация Украины собственно украинцев явно оставляла в стороне.

Почему же так много неукраинцев оказалось именно в тех районах Украины, которые подверглись наиболее значительной модернизации?

Большой численный перевес русских среди пролетариата объясняется прежде всего тем, что в России, в отличие от Украины, промышленность существовала еще с XVIII в. И когда неожиданный промышленный бум охватил районы Донбасса и Кривбасса, создав настоятельную потребность в квалифицированной рабочей силе, русских пролетариев здесь встречали с распростертыми объятиями. Массовому притоку рабочей силы с Севера способствовало и то обстоятельство, что как раз в это самое время промышленность России в основном переживала застой, а заработная плата шахтеров и металлургов Украины в среднем почти на 50 % превышала заработки рабочих в России.

В городах количество русских последовательно возрастало еще со времен присоединения Украины к России. Чиновники и солдаты надолго оставались в тех городах, которые выполняли роль административных и военных центров; в торгово-промышленных центрах число неукраинцев также росло прямо пропорционально росту промышленности и торговли. Так, уже в 1832 г. около 50 % купцов и 45 % заводчиков и фабрикантов в Украине составляли русские: по ранее упомянутым причинам у них оказывалось больше средств для вложения в коммерческие предприятия, чем у украинцев. К тому же множество русских крестьян, будучи не в состоянии прокормиться на своих неплодородных землях, были вынуждены искать иных средств к существованию в городах. Незадачливые земледельцы с Севера часто становились удачливыми коммерсантами в Украине, особенно на Левобережье и на Юге, где для коммерции было множество возможностей — и никакой конкуренции со стороны местного населения.

Другую достаточно многочисленную неукраинскую этническую группу жителей больших и малых городов составляли евреи. В описываемую эпоху в Правобережной Украине (где проживало большинство евреев Российской империи) центр хозяйственной жизни постепенно перемещается из имений польских магнатов в города, а реформы 1860-х годов приводят в том числе и к снятию некоторых ограничений на проживание в них евреев. В результате многие мелкие местечки в этом регионе стали почти исключительно еврейскими, а к концу XIX в. выросло и количество евреев в крупных городах. Одесса — один из крупнейших центров еврейской культуры во всем мире — к этому времени уже и в процентном отношении более чем наполовину стала еврейской. В Киеве в 1863 г. было 3 тыс. жителей еврейской национальности, а в 1910 г.— 50 тыс. Впрочем, образованные евреи, как правило, говорили по-русски и, в строгом смысле, способствовали развитию в городах Украины не столько еврейской, сколько русской культуры.