Чтение онлайн

Вопрос «Что же будет потом?», поставленный Валентином Морозом, явно не безразличен для России. Современные русские диссиденты серьезно задумываются над значением национальных проблем русской империи для русского народа и судьбы России. Популярный русский поэт Александр Галич, находясь в эмиграции, сказал в одном из своих интервью: [10]

Советское руководство видит в национально-освободительных движениях мощную силу. И боится этой силы и, может быть, боится этой силы более, чем чего-либо иного. Восстания в национальных республиках неотвратимы и необратимы, и именно они могут послужить началом гибели системы.

Какой же должна быть позиция русского народа, русских патриотов в этой грядущей катастрофе советской империи?

Совершенно недвусмысленно сформулировал свою позицию известный русский диссидент Владимир Буковский. В письме из Владимирской тюрьмы на имя советского премьера Косыгина, он писал в 1975 г.:

Я — русский. И мне больно за свою страну, где официальные лица откровенно проповедуют шовинизм, где русификация возведена в ранг государственной политики. (…)

За что любить меня, русского, студентам Чехословакии и Польши, крестьянам Литвы и Украины?..

Мне больно, что Россия является тюрьмой народов в большем масштабе, чем это было 60 лет назад, а в тюрьме добровольных жителей не бывает.

Я, русский по национальности, культуре, языку, заявляю: в СССР существует национальная дискриминация и принудительная русификация, в этом меня убедили годы лагерей и тюрьмы…

Насильственная русификация проводится не только самим фактом вывоза украинцев, армян, литовцев и др. на «исправление» в Россию, но и осознанным «перевоспитанием в мелочах» в задержке писем на национальных языках, в запрете иных, кроме русского, языков во время свиданий и т. п. Принцип «разделяй и властвуй» — основа практики «перевоспитания» политзаключенных в СССР. Регулярны попытки натравливать русских на украинцев, армян и т. д., всех — на русских, евреев — на украинцев. (…)

И все же интернационализм существует. Именно здесь, в среде так называемых «буржуазных националистов», которых среди политзаключенных большинство. И если националисты Будагян, Альтман, Калиниченко, Светличный, Шахвердян, Лукьяненко, Глузман, Антонюк — то и я националист. Украинский, армянский, еврейский, литовский, чешский, польский, новозеландский, перуанский, ибо демократия — это свобода и личности, и отдельных народов.

Выше уже говорилось о позиции Александра Солженицына, заявившего, что «цели великой империи и нравственное здоровье народа несовместимы». Его высказывания относительно украинской проблемы, которые мы цитировали выше, останутся, безусловно, одним из образцов национального благородства. Помимо всего прочего, позиция А. Солженицына базируется на правильном понимании русских национальных задач. Отбросив ложное представление о мнимом национальном величии, ослепляющее многих других, Солженицын понял, что для нормального национального развития русского народа ему необходимо моральное возрождение и культурный подъем, а не бесконечное расширение границ империи путем тотальной милитаризации, ценой крови, ценой нищеты, ценой физического и морального вырождения, ценой непрерывного нагнетания ненависти.

Виднейшие представители новейшей русской эмиграции — А. Амальрик, В. Буковский, А. Галич, Н. Горбаневская, В. Максимов, В. Некрасов, группирующиеся вокруг журнала «Континент», совместно с несколькими представителями польской, чешской и венгерской эмиграций опубликовали в 1977 г. «Заявление по украинскому вопросу». Авторы «Заявления» пишут: [11]

Независимо от своих форм, целей и обоснований, империализм равно угнетает народы, которые являются его жертвами, и равно отравляет народ, который является его носителем. Сказав это, нельзя обойти одно фундаментальное различие: в противоположность царской России, Советский Союз сегодня — последняя колониальная империя мира, и раньше или позже всеобщая стихия национального освобождения должна ударить и по ее анахроническому существованию.

(…) не будет по-настоящему свободных поляков, чехов или венгров без свободных украинцев, белорусов или литовцев. И в конечном счете — без свободных русских. Без русских, освобожденных от имперских устремлений, развивающих собственное национальное бытие, уважающих право на самоопределение других наций.

В нашем заявлении мы говорим именно об украинцах, как о крупнейшей в рамках Советского Союза угнетенной нации и как о нации, наиболее упорно — наравне с литовцами — стремящейся добиться независимого государственного существования. Мы стремимся, во всяком случае, создать такую ситуацию, в которой украинцы могли бы свободно высказаться, хотят ли они жить в независимом государстве.

(…) Делая это заявление, мы ставим перед общественностью три вопроса. Во-первых, украинский вопрос как таковой. Во-вторых, вопрос всех остальных «нацменьшинств» (в сумме составляющих теперь уже «нацбольшинство» в СССР), которые стремятся к самоопределению… И в третьих, наконец, — вопрос самой «имперской нации», для которой благом было бы как можно скорее осознать, что ликвидация советского колониализма лежит и в ее собственных интересах: только это способно противостоять угрозе будущей братоубийственной резни.

Мы с особой надеждой призываем русских участников правозащитного движения в СССР и русскую политическую эмиграцию укреплять и углублять сотрудничество с борцами за независимость Украины.

Как видим, виднейшие русские диссиденты совершенно недвусмысленно высказали свою позицию в национальном вопросе в СССР вообще и в украинском — в частности.

И тем не менее, в русском обществе еще действуют силы, стремящиеся увековечить империю и расширить ее границы в пределах всей планеты. И даже многие видные русские диссиденты либерально-демократического направления не смогли до конца избежать влияния традиционного великодержавного мышления. Александр Солженицын, глубоко гуманные выступления которого мы цитировали выше, в другом месте своего «Архипелага ГУЛАГ», как и в одном из вариантов «Письма вождям Советского Союза», упоминает о возможном в будущем разделе Украины, о том, что ее восточные районы тяготеют, якобы, к России. Во многих выступлениях русских диссидентов говорится о необходимости провести референдум на Украине, чтобы определить, какие районы хотят отделиться от России, а какие — остаться в ее составе.

Странно: за молодыми государствами Африки мир безоговорочно признал право на самостоятельное существование без референдумов, без разделения на районы, которые желают самостоятельности или не желают ее. А ведь в государствах Африки еще не сложились единые народы и остается деление на племена, часто — с различными языками, религиями, традициями и культурным уровнем. Так неужели же древний и культурный украинский народ не заслуживает того, чего заслуживают племена и народы отсталых африканских стран? Неужели возможно кромсать народ, разделять его территорию на части, резать его живое тело? Да ведь если бы и нашлись на Украине районы, где большинство населения высказалось бы за сохранение той или иной связи с Россией (что само по себе крайне маловероятно), то это было бы результатом советской (и старой российской) колониальной политики, результатом переселения на Украину русских или других денационализированных элементов. Так неужели же русские защитники гражданских прав желают освятить эту политику и воспользоваться ее плачевными результатами? И будет ли это в интересах русского народа?

Другим примером сохранения традиционного великодержавного, империалистического мышления в рамках, в общем, демократического мировоззрения является позиция известного русского диссидента Игоря Шафаревича, выраженная в его статье «Обособление или сближение? (Национальный вопрос в СССР)» [12] . В этой статье И. Шафаревич ратует за сохранение единства империи, приписывая все отрицательные черты империалистической политики «социалистической идеологии». Таким образом, И. Шафаревич зачислил в социалисты всех русских царей, министров и генералов, проводивших в течение почти пятисот лет империалистическую политику, политику непрерывной экспансии и подавления национальных стремлений нерусских народов. Неужели И. Шафаревичу не известно, что российский империализм возник значительно раньше, чем в России появилась «социалистическая идеология»?

Подобных примеров можно было бы привести много. Мы уже не говорим о множащихся в СССР в последнее время выступлениях русских крайних шовинистов и расистов, требующих всемирной гегемонии русского народа на основании его «расового превосходства» и критикующих советский режим за недостаточно воинственную и недостаточно шовинистическую, по их мнению, позицию.

Шовинистические силы в русском обществе именно теперь поднимают свое знамя, не задумываясь о том, какими последствиями это чревато для русского народа. Пример гитлеровской Германии кое-кому кажется вдохновляющим, тогда как он должен бы казаться предостерегающим.