Чтение онлайн

Откуда такая уверенность? Окиньте взглядом вышеизложенную историю украинского народа от славянских племен VI в. до актуальной попытки создать гражданскую нацию в XXI в. — у нас нет иного выхода. И не из-за безысходности или запрограммированности «украинского исторического процесса» на некий успех. Мы, как и другие, уже многие поколения «придумываем» себе основания для достойной жизни, опираясь на наше прошлое — мы протягиваем ниточку надежных житейских оснований из прошлого через настоящее в будущее. Но в наших «выдумках» есть много очень реальных вещей: «история украинцев» имеет дело с реальным народом, живущем на своей Родине Бог знает сколько лет; «история Украины» — со всеми, кто жил и живет на реальной территории нынешнего украинского государства. Поэтому никто не может сказать, что у них нет общего прошлого и не должно быть общего будущего.

Источник: http://pdrs.dp.ua/pedia

Возможно, в какой-то из многочисленных «историй России» и не найдется место для такой соседней страны, как Украина: это если Россия — от Ужгорода до Владивостока. Но не будем придираться к соседям: это их личное дело. Если живешь в свободной стране — можешь научиться уважать свободу других. Жаль, правда, что другие не всегда уважают твою свободу.

Подобно другим народам мы будем «выдумывать себя» — как и делали это все те полторы тысячи лет, сколько осознаем себя на своей земле. Конечно, один факт «долгого пребывания» здесь далеко не главный аргумент.

Важен смысл, идея. А «украинская идея» всегда была идеей уже упомянутого человеческого достоинства. И в этом вопросе совершенно неважно, сколько было адептов украинской идеи в разное время или как в разное время называли себя те, кто сегодня называется «украинцами».

«Украинский национализм» вполне подпадает под подзабытую риторику «вождя мирового пролетариата» В. И. Ленина: он был всегда национализмом «угнетенной нации» и не нес в себе заряда «великодержавного шовинизма». В силу известных исторических обстоятельств люди, называвшие себя «свидомыми украинцами», всегда находились в оппозиции. Стать «русским» или «поляком» последние 500 лет было проще. Украинский проект последних 200 лет был обречен обстоятельствами на борьбу с притеснениями, унижениями и тиранией. И если каждый национализм имеет две ипостаси: «для себя» и «по отношению к другим», то украинский все время должен был искать себе поддержку среди соотечественников другой национальности и противостоять внешним давлениям. Поэтому часто идеологами и участниками украинского движения все время оказывались люди неукраинского этнического происхождения — просто имеющие совесть. Один из инициаторов Кирилло-Мефодиевского общества — Николай Костомаров — был наполовину русским; зачинатель «украинской истории» и «хлопоман», человек, отвергнутый своей социальной средой, — польский шляхтич Владимир Антонович; один из авторов радикального украинского национализма — русский Дмитрий Донцов; идеолог украинского консерватизма и монархизма — поляк Вячеслав Липинский. В XXI в. украинство имеет шанс создать общий для всех живущих в стране Украинский Дом. Что, правда, безусловно подразумевает со стороны всех граждан знание и уважение украинского языка, украинской истории и любовь к своей Родине. Слава Богу, Украина не охвачена манией величия. Да и вряд ли когда-нибудь станет великой державой — но, может, это как раз и хорошо? Неплохо быть и «средним европейским государством». Из всероссийской гражданской войны 1917–1920 гг. в свою неожиданную независимость вырулила, например, одномиллионная Эстония — лишь благодаря своей внутренней консолидации, мудрости и терпению своих политиков и военных. А до этого у них даже не было «самостийников»! А 40 миллионов украинцев пропустили свой шанс. Тогда.

Возникает вопрос: а является ли то независимое государство, которое существует с 1991 г., настоящей «Украиной»? Мой ответ: пока еще нет, поскольку УКРАИНСКОЕ государство должно кое-чему соответствовать. Существует ряд критериев, согласно которым Украина и должна выстраивать свою легитимность, — и далеко не все они пока что соблюдены.

Реализации наших исконных вольностей добивались Богдан Хмельницкий и Иван Мазепа; идею общественного договора элит отстаивал мазепинец Пилип Орлик; за реабилитацию «народного языка» выступали полтавчанин Иван Котляревский в 1798 г. и галицкая «Русская троица» в 1837; к сохранению украинской идентичности стремились галичане во время «Весны народов» 1848 г.; свобод для человека и местных общин добивались и кирилло-мефодиевские братчики 1840х, и громадовцы 1870-х; равноправных отношений с соседями хотели все украинские партии и движения в предыдущую борьбу за независимость — 1917–1920 гг.; «Воля народам! Воля людині!» («Свобода народам! Свобода человеку!») — именно этого хотели бойцы УПА, воюя против Гитлера и против Сталина; за соблюдение прав человека выступали члены украинских диссидентских организаций послевоенного периода. За эти ценности проливали свою кровь тысячи наших соотечественников, миллионы из них своими жизнями расплачивались за свои устремления. И что — кто-то теперь мне скажет, что нынешняя «Украина» — это то, за что они боролись?

Нам еще есть за что побороться — и что построить! Но кроме ожидаемых испытаний — это наш шанс приобщиться к реализации одного из действительно достойных проектов Новейшей эпохи — украинского. И пусть нас всех не смущает текущая политика — это все пена на фоне настоящих ценностей.

Украину всегда созидали обычные люди. Поэтому не стоит недооценивать свою роль в истории — ведь это действительно наша история! Как было написано на значках Сичевых Стрельцов в 1914 г.: «Не ридать, а здобувать!» — («Не рыдать, а достигать!»). Сто лет прошло, — а не поспорите…

Так, может, пора?..

Поскольку в Украине в 2010 г. уже нельзя быть уверенным в том, что подобного рода книжки не повлекут за собой определенные санкции — не только для автора, но и для «пособников», то автор был вынужден отказаться от выражения «благодарностей» — мало ли что? По логике вещей остается отметить тех, кто мешал появиться на свет сему националистическому опусу. Титулов и званий тех, кто мешал работе, указывать не будем — на всякий случай, а перечислим по «форме соучастия» и по алфавиту, а не по степени вредительства.

Автор неблагодарен: Юлии Олийнык, которая так долго мешала написанию книги, что в результате решила ее издать.

Автор также неблагодарен археологу Евгению Синице, историкам Андрею Плахонину и Алексею Сокирко, картографу Дмитрию Вортману, которые не читали отдельные разделы книги и не сделали мне ряд весьма полезных и профессиональных замечаний. Дмитрию Вортману — отдельная неблагодарность за подготовку карт. Также работе автора совершенно не способствовали Евгений Магда и Лидия Смола. Но поскольку все эти люди лишь мешали, то все ошибки в тексте, очевидно, останутся на совести автора — как случилось бы и в том случае, если б они ему помогали…

Также в некоторых разделах не были пересказаны или «расширенно конспектированы» фрагменты текстов других авторов, со взглядами и позициями которых автор был категорически несогласен: Владимира Василенко, Владислава Верстюка, Виктора Горобца, Ярослава Грицака, Андреаса Каппелера, Георгия Касьянова, Ларисы Колесник, Александра Лысенко, Олега Медведева, Алексея Миллера, Ивана Патрыляка, Алексея Толочко, Ирины Шлихты, Наталии Яковенко. Ссылки и цитирование (в этих и других случаях) — всего лишь жалкая попытка автора подвести под подозрение невинных людей.

А все-таки она вертится…

Семейный портрет 2010 г. Второй слева — автор рисунка, третий слева — автор этой книги (не путать с четвертым)

Автор весьма неблагодарен своему бывшему научному руководителю Анатолию Буравченкову за то, что у того так и не вышло сделать из автора более-менее профессионального историка. Продолжение таких попыток не увенчалось успехом и у моего последующего шефа Юрия Терещенко, который, зная мои украинско-националистические взгляды, «бросил» меня на политически более нейтральные истории Британии и консерватизма. А Владимир Евтух на протяжении нескольких лет безуспешно пытался меня воспитать как этносоциолога и специалиста по глобализации. Вопреки усилиям этих благородных людей (и благодаря ряду оплачиваемых халтур и преподаванию ряда очень разных дисциплин в очень разных вузах), автор получился человеком более-менее некомпетентным во многих отраслях общественных наук — чем и пользуется для тлетворного влияния на читательскую аудиторию.

Поскольку нельзя быть одинаково некомпетентным во всех темах, поднятых в данной работе (а хотелось!), автору пришлось обращаться к настоящим специалистам, мнения которых тут были надлежащим образом проигнорированы. Поскольку мнения специалистов по одной проблематике, естественно, противоречат другу другу, то “контролирующим органам” будет довольно сложно определить: мнение какого именно специалиста было особенно проигнорировано. Но не могу не назвать:

— лингвистов Григория Пивторака и Константина Тищенко;

— социолингвиста и литературоведа Ларису Масенко;

— литературоведа и критика Владимира Панченко;

— археологов Наталию Бурдо, Михаила Видейко, Леонида Зализняка, Максима Леваду, Ростислава Терпиловского;

— историков Елену Бойко, Тамару Вронскую, Сергея Гнатюка, Игоря Гирича, Ольгу Ковалевскую, Руслана Йолтуховского, Владимира Лободаева, Ивана Монолатия, Татьяну Осташко, Андрея Руккаса, Бориса Черкаса, Тараса Чухлиба, Валентину Шандру, Наталию Юсову.

— краеведов А. Шляхтицкого и О. Дойчева за предоставленные важные материалы, существенно задержавшие окончание книги.