Чтение онлайн

Как бы ни опасались германские власти существования украинской печати, им было абсолютно необходимо разрешать ее и поддерживать ради собственных целей. При администрации вермахта, особенно в первые дни, проводилась довольно мягкая политика, на что указывает существование идеологически независимой газеты «Украинське слово» в Житомире и Киеве. Общий свод правил запрещал применять термин «Украина», обозначающий государство, но не территориальное понятие, требовал позиционировать Германию как «защитника» Украины, но не как «союзника», и рассматривать вермахт как «спасителя», но не как «оккупанта» [660] . При армейском контроле газеты стали выходить в десятках городов, включая все важные города востока Украины, хотя по крайней мере в одном из них (Полтаве) создание газеты было значительно задержано из-за нежелания кого-либо из офицеров нести ответственность за цензуру [661] . Одной из причин такого либерализма вермахта было желание воздействовать на многочисленных дезертиров, которые, убоявшись подчинения немецким властям, могли бы присоединяться к красным партизанам. Поэтому газеты были созданы и в болотистых и лесистых районах, даже в маленьких городах вроде Овруча, Олевска и Щорса. Сектор пропаганды самого вермахта играл главную роль в создании газет и даже предложил редакциям в Житомире, Киеве, Полтаве и Харькове услуги знающего и сравнительно независимого журналиста из Галиции Петра Сагайдачного.

Однако, как было ранее отмечено, ведущую роль в создании газет в Житомире и Киеве сыграла ОУН-М, как и в ряде более мелких городов. В Харькове, Днепропетровске и Кривом Роге, однако, инициативу брали на себя люди, работавшие журналистами при советской власти. В Кривом Роге Михаил Пронченко, писатель и поэт, который был заключен в тюрьму советским режимом, но позже работал в местной коммунистической газете, после ухода Красной армии на базе прежней газеты при помощи других молодых людей начал издавать газету под названием «Дзвин» [662] . В Харькове бывший сотрудник редакции газеты «Социалистична Харкивщина» сразу предложил немцам издавать газету под названием «Новый час» [663] . Прошло несколько недель, прежде чем газета стала выходить. Она получила название «Нова Украина», и в редакции работало много мельниковцев. Главный редактор и большинство его подчиненных были, однако, местными лицами, не связанными с ОУН. В ряде населенных пунктов помогали местным создавать газеты и бандеровские активисты.

Населенные пункты, имевшие украинские газеты в 1941—1943 гг.

После того как рейхскомиссариат установил контроль над большей частью Восточной Украины, он изменил политику; откровенно националистические органы печати были закрыты, их редакции расстреляны. Даже официальная политика рейхскомиссариата, которую одобрял остминистериум, предусматривала, что все вопросы, касающиеся газет на местном языке, должны быть переданы отделу по вопросам прессы и пропаганды рейхскомиссариата. Газеты должны были выдавать минимум новостей, предотвращая информационный голод населения, а основывать их разрешалось в районах, где были «политически приемлемые» журналисты и адекватные механизмы цензуры [664] . Однако, как показывает даже эта директива, украинская пресса была нужна, чтобы доводить до сведения населения приказы, опровергать слухи и рекламировать немногие положительные проявления немецкого администрирования. Так как среди немецкого персонала мало кто умел писать по-украински, приходилось привлекать местных жителей, хотя просьбы о создании газет часто отвергались, когда немцы понимали, что бремя цензуры, которое им придется нести, перевешивает возможные достоинства пропаганды или администрирования.

Хотя газета являлась органом националистического влияния, ее возможности распространять националистическую идеологию были ограничены. Имелось несколько ежедневных газет, но огромное большинство выходило куда реже, как показывает следующая таблица восточно-украинских газет: [665]

Кроме того, ни одна не выходила более чем на четырех полосах, а огромное большинство – лишь на одной полосе (напечатанной на обратной стороне советских плакатов и т. п.). Эти ограничения объяснялись прежде всего острым дефицитом бумаги, особенно на юге. «Нова Украина» в Харькове была вынуждена уменьшить ежедневный тираж с 50 тысяч до 25 тысяч [666] ; поначалу ежедневная, «Мариупильска газета» стала выходить три раза в неделю; одну газету в генеральбецирке «Таврида» пришлось выпускать по одному экземпляру каждого номера для каждой общины в области, а не для отдельных лиц. [667]

Если бы редактор мог полностью использовать возможности газеты, он вряд ли представил бы весь широкий диапазон политических мнений. Большая часть, обычно первая полоса, была отведена «новостям», главным образом военным, или материалам, доказывающим превосходство арийской нации над остальными [668] , блок материалов состоял из объявлений и распоряжений германской администрации. Редакторы часто были обязаны подписывать статьи, подготовленные германскими пропагандистами, подчеркивавшими какие-нибудь (обычно фиктивные) радости работы в Германии, или статьи, посвященные быстрой реализации программы распределения земли. Было также значительное число статей наставительного порядка, которые «учили» украинцев, например, технике ведения сельского хозяйства, в чем, по мнению немцев, украинцы отставали от европейцев; эти статьи часто являлись переводами немецкой прессы. Разрешалось ставить некоторое количество материалов, описывающих деятельность украинских органов – местных администраций, церкви, культурные мероприятия; такого рода статьи вычитывались цензорами с целью исключить возможную политическую пропаганду. Количество статей по истории, литературе и другим аспектам культуры было ограниченным.

Эти ограничения напоминают смирительную рубашку, надетую на редактора. Почти все, кто активно занимался журналистикой в то время, признают, что имелись несколько точек, в которых эта рубашка сильно вытягивалась, и это оправдывало усилия использовать газету как средство выхода националистических чувств. Немногие литературные статьи разрешались, в то время как лишенные открытого политического содержания газетные статьи могли использоваться в некоторой степени для того, чтобы подчеркнуть темы, основополагающие для формирования национальной гордости – например о благородстве украинской литературы, самостоятельном развитии украинской и российской историй, о ценности украинских народных обычаев. Статьи, направленные против коммунистов или евреев, могли содержать скрытые выпады против Москвы и русских; иногда степень ксенофобии таких статей была чудовищно высока. Даже заметки, посвященные украинской деятельности, приветствовались националистами, так как предлагали вниманию публики обзор национальной жизни, запрещенный при советской власти. Значительное число таких статей оказалось выбрано для перепечатки в относительно свободной западноукраинской и эмигрантской печати (хотя, конечно, статьи, написанные в тех условиях, были далеко не репрезентативными), поэтому барьер цензуры был преодолим: обеспечить достаточное количество бдительных и надежных цензоров для такого числа печатных органов было сложно.

Газеты, хоть и в ограниченной степени, могли использоваться для националистической пропаганды, но, поскольку они редактировались националистами, население относилось с неприязнью к националистическому делу, считая печатные издания орудием немцев. Коммунистическая пропаганда – и бандеровская, после того как активистов ОУН-Б изгнали с редакторских постов, – неплохо сыграла на этом. Самые смелые редакторы-националисты пытались нивелировать обвинение в обслуживании немецких интересов, делая выпады против немцев, используя эзопов язык, которому субъекты советской империи были вынуждены учиться. Так, один редактор, когда ему было приказано написать статью, прославляющую программу «Остарбайтер», описал роскошные вагоны-рестораны в поездах, идущих в Германию; мало кто из украинцев, видевших, что людей отправляют на работы в жалких вагонах для перевозки скота, не уловил иронии [669] . Но немногие редакторы использовали столь опасную тактику.

Единственные газеты, которыми управляли прорусские элементы (кроме русскоязычных газет), были «Нове украинське слово», «Днепропетровська газета» и, возможно, еще одна или две газеты на украинском языке в Донбассе. Множество газет в этом регионе и несколько газет на юго-западе Украины находились под влиянием бандеровских агентов, хотя редактировались местными людьми и поддерживали видимость независимости от немецкого контроля. Важными газетами в Виннице и Проскурове руководили редакторы из ОУН-М, которым, однако, приходилось проявлять крайнюю осторожность, чтобы избежать ареста. Некоторые газеты, подобно тем, что издавались в районе к северо-западу от Полтавы и возглавлял которые молодой житель Миргорода Мыхайло Воскобийник, делали все, что могли, для распространения националистических идей, хотя другие газеты в том же самом районе были под пятой немцев. [670]

Можно с уверенностью утверждать, что большинство редакторов хотели бы печатать материалы на националистические темы и делали это, пока не начались репрессии. Угроза репрессий побудила большинство редакторов отказаться от независимой журналистики и по-рабски обслуживать в печати интересы немцев. Некоторые руководители газет ссылались на наследие репрессивного советского режима, ибо западные украинцы в подобной ситуации старались быть инициативнее, даже подвергаясь большему риску [671] . Это, вероятно, объяснялось и тем, что редакторам не хватало журналистского опыта, поскольку многие из них ранее были учителями или имели другие профессии. Журналистов, прежде работавших в советской печати, подозревали в готовности создавать антигерманские материалы, что заставляло их проявлять особенную осторожность [672] . В целом восточные украинцы, когда были лишены националистической поддержки, представляли собой слабых журналистов. За исключением некоторых [673] , они не соответствовали западноукраинским стандартам или стандартам ветеранов республиканского периода наподобие Мыколы Стасюка («Мариупильска газета»). Как будет показано дальше, административные кадры также, как правило, привлекались из среды интеллигенции (вузовской или учительской) и не имели достаточной подготовки, чтобы решать поставленные перед ними задачи. Они демонстрировали преданность делу независимости и национализма, поскольку советский режим одобрял инициативу местных административных органов, если дело не касалось политических вопросов, в то время как газетные редакции были обязаны публиковать материалы в духе политики коммунистической партии и находились под неусыпным контролем. Многие инициативные люди, должно быть, считали, что лучше заниматься далеким от политики делом, чем становиться рупором репрессивного режима. Более полная характеристика восточноукраинского интеллектуала будет представлена в следующей главе.

Изучение роли украинских националистических групп в административной и образовательной жизни показало, что при немецкой оккупации они активно действовали в городах и играли важную роль в развитии националистических движений на востоке Украины. Высокоразвитые образовательные системы города были первоочередными целями националистических активистов, а сами города служили центрами, из которых националисты стремились направлять культурную деятельность и контролировать прессу, чтобы получить народную поддержку. Акцент на городской деятельности обусловлен историей развития национализма и на востоке и на западе Украины. Так как сельские районы были украинскими по языковым и культурным признакам, многие считали, что нет необходимости срочно культивировать там националистические настроения. Насколько разумным было данное соображение, мы увидим чуть позже.

Во время Второй мировой войны националистические группировки основную часть ресурсов направляли в восточноукраинские города, где было необходимо начинать строительство национальной жизни почти с нуля. Многие свидетельства националистических украинцев показывают, что существовало господство русского языка и традиций в городах Восточной Украины во время войны [674] : огромное число горожан были русифицированными украинцами. Националистические лидеры не без оснований полагали, что не может существовать никакой надежной базы для их программ, пока местные органы страны представляют собой островки чуждой культуры.