Чтение онлайн

Неправильно все это. Я совсем крышей поехал из-за Маши. Нужно ее отпустить. Если она что-то поняла для себя из сегодняшнего дня и не сделает глупости, то хорошо, а если нет… То кто я такой, чтобы решать за нее.

Пахан еще этот ее. Я не боюсь его угроз, даже учитывая, что он догадывается, кто увез его дочурку. Хотя, конечно, если включить мозги — бояться есть чего. Но меня в данной ситуации беспокоит другое. Если он реально доберется до нас завтра или послезавтра, то мои усилия будут напрасны, и Маша благополучно выйдет за своего пуфика и будет жить с ним, пока я буду коротать дни в тюрьме. И кто тогда сорвет Машину свадьбу? Он сам этого почему-то не сделал, хотя я думал, он за дочурку глотку перегрызет. Выходит не всем. Или тоже слепой?

Но не сообщить ему я не мог. Я сделал это ради Маши и не зря — она реально успокоилась, когда сказал, что ее отец в курсе, что с ней все в порядке.

Блин, ведь это реально преступление. Но мне бы было пофиг на это, если бы не Маша — не выглядит она особо счастливой со мной: не кидается мне на шею, не говоря о том, чтобы кидаться на меня в более пошлом смысле этого слова, не благодарит за спасение, а наоборот вечно припоминает о своем статусе невесты. Возможно, иногда стоит признать поражение — насильно мил не будешь.

И вдруг это мое убеждение, что с мудаком нельзя быть счастливой. Может у нее получится. А ведь это самое главное — чтобы она была счастлива.

Да, отвезу ее завтра домой.

Возвращаюсь в комнату, планируя лечь на Машину кровать, оставив ее спать на своей, но ведь это Маша — она притягивает меня магнитом, и я сам не замечаю, как вновь обнимаю ее, ложась рядом.

Пытаюсь впитать ее феромоны, насытиться ее близостью в последний раз и мысленно борюсь с собой, объясняя своему телу и душе, что нужно ее отпустить, и в этот момент она поворачивается и сама обнимает меня, прижимаясь ко мне бедрами.

А мое тело вновь приходит в боевую готовность, только вот сейчас я никак не облегчу это состояние, потому что ни за что на свете не лишу себя этих объятий.

Но ее объятия оказываются не самым главным подарком, потому что Маша в следующее мгновенье томно выдыхает мое имя и я окончательно улетаю, правда еще больше возбудившись от ее самого сексуального на свете голоса.

Это она что? Эротический сон с моим участием видит?

В подтверждение моего домысла Маша опять едва заметно двигает бедрами.

Нет, Маш, вот после этого я тебя точно не отпущу.

Засыпаю опять с колом в штанах, но уже совсем в другом состоянии. А наутро просыпаюсь раньше Маши.

Она еще нежнее, когда спит. Ресницы слегка подрагивают, а кожа вблизи словно бархат. Не удержавшись, целую мягко в щеку, до которой могу дотянуться в отличие от еще более аппетитных губ, от чего Маша просыпается и немного резко поворачивается на меня, будто осознавая где она, и что происходит.

— Доброе утро, моя спящая красавица. Ты, кстати, не должна была проснуться.

— Почему? — спрашивает спросони Маша.

— В сказке спящая красавица просыпается от поцелуя в губы.

Маша прикрывает руками лицо.

— Или ты думала я забуду про твой вчерашний «другой раз»? Сегодня он настал. Как тебе спалось? Что снилось? — с нетерпением и улыбкой спрашиваю то, что волнует сейчас больше всего, хотя уже давно догадался сам.

Щеки Маши тут же краснеют, говоря мне намного больше, чем сказала бы Маша словами.

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно спрашивает она, еще больше подтверждая такую приятную для меня теорему.

Понимаю, что она все равно не признается, и увожу тему:

— Да так. Может наши сны синхронизировались, и тебе тоже снились желтые гиппопотамы.

Маша смеётся, но ее смех граничит с улыбкой. А кайфую от того, что мне удалось ее рассмешить. Как ей идут улыбка и смех, и как мало она их показывает со мной… Хочу чтобы всегда такой была. Ну, хотя бы большую часть времени.

— Ты сегодня опять откажешься есть готовое, и мне нужно будет проводить эту экзекуцию над кухней снова? А ведь у нас есть еще много контейнеров с едой.

— Не вкусной и не аппетитной едой, — закатывает глаза эта принцесса.

— Ты просто привереда. С тобой я так готовить научусь, — ухмыляюсь, но смирившись с таким положением дел. — Я быстро в душ и потом на кухню. Ты не сильно голодная?

— Нет. Обычно на завтрак ем фрукты.

— А я жуть как хочу есть. И тебя бы съел, жаль ты ночью быстро уснула, — подмигиваю ей, почти спрыгиваю с кровати и иду в душ.

А когда выхожу, то не верю своему обонянию — в доме пахнет свежей едой. Запах еды точно не мог остаться со вчерашнего дня. Иду на кухню и застаю Машу там.

— Почти готово, — увидев меня, улыбается она. — Мой руки, — а произнеся это уже усмехается.

— Да я их хоть десять раз могу помыть, если то, что я вижу, происходит в действительности.

— А что тебя смущает? Ты думал я не умею готовить?

— Я думал мне это не светит, — честно признаюсь я.

— Нуу… Ты сказал, что голоден, поэтому я и решила приготовить, чтоб было быстрее.

— Ну хоть какой-то мой голод ты согласилась утолить…

Ем какую-то вкуснятину из овощей и мяса, в то время как Маша действительно завтракает фруктами. А когда позавтракав, складываю посуду в посудомойку, она спрашивает:

— У тебя есть книги? На камин я, кажется, насмотрелась.

Смотрю на нее исподлобья, повернув голову не поворачиваясь корпусом.

— Прости, но книг нет, — ополаскиваю руки, вытираю полотенцем и подхожу к Маше. — Мы будем смотреть сериалы.

Беру ее за руку и веду в гостиную.

Маша

— Что будем смотреть?

Женя все-таки притащил меня смотреть сериал. Как я и говорила — для меня это слишком интимно, но я все равно пошла на это, оправдывая себя тем, что Женя не оставил мне выбора, да и чем еще здесь заниматься.

— Выбери ты, — отдаю власть над выбором полностью в его распоряжение.

— Ты любишь криминальные сюжеты?

— Эмм, пока не знаю, — отвечаю я, смутно представляя вообще что это. Надеюсь там не будет много крови.

— Ладно, давай посмотрим первую серию, а там будет видно. Но думаю тебе понравится — говорят сериал очень интересный, да и трейлер зачётный.

Но здесь Женя не угадал — несмотря на то, что в сериале даже убийств нет, не говоря о крови и жестокости, сериал не вызывает у меня особого интереса, но видно, что самому ему заходит. Во время титров перед третьей серией он спрашивает: