Укрощение генерального
Шрифт:
Мы все берем по стаканчику.
– Что тебе подарили на юбилей, Никит?
– с улыбкой спрашивает Рита.
Он подмигивает.
– Кстати, хороший вопрос. Спасибо вам всех за подарки. Но самый особенный подарок в этом году мне сделала Алина.
Он поднимает бокал в мою сторону. Рита поворачивается ко мне:
– Что ты подарила ему, Алин? Что ты подарила брату, у которого есть все?
Я смеюсь.
– Я купила ему шутливый галстук, потому что не могу позволить себе те магазины, где он на самом деле одевается, и лосьон после бритья, который он обязательно выбросит в мусор, когда мы будем уходить.
– Да ладно тебе, - взволнованно перебивает Никита, - она не договаривает самое интересное.
Он обводит взглядом сидящих за столом, нагнетая напряжение.
– Она написала мне прекрасную песню под названием «Брат».
Я краснею, когда внимание переключается на меня.
– Как мило!
– Рита восторженно хлопает в ладоши.
– Мы должны ее услышать.
Костя ухмыляется:
– Значит, ты все-таки нашла что-то для своего брата, у которого есть все. Это крутой подарок.
– Это глупости, - бормочу я, теребя нож, - это был просто порыв. Я написала ее довольно быстро.
– А после ужина мы сможем ее послушать, - добавляет Никита.
– Нет, - стону я, - или я так напьюсь, что ты не позволишь мне ее спеть.
– Никакого алкоголя больше, - он тычет пальцем в мою сторону, - я ужасно волновался, когда ты не ответила на мое сообщение в среду. Ты должна всегда мне отвечать, Алина!
Он отчитывает меня, как маленького ребенка.
– Давай я установлю на твой телефон локатор.
– Ага! Даже не думай!
Мама навостряет уши.
– Что там случилось в среду?
Марина хихикает:
– Алина напилась, пошла к какому-то парню домой, и заблевала его ванную.
– Что она сделала?
– рявкает мама, когда я бросаю на Марину злобный взгляд. Краем глаза я замечаю, что Денис напрягся. Я игнорирую его.
– Марина, не подслушивай мои разговоры!
Я поворачиваюсь к Никите:
– Никит, я уже не ребенок, которого ты должен защищать. Нет, ты не будешь устанавливать на мой телефон локатор.
Он хмурится.
– Мне не нравится, что ты ходишь на эти свидания со знакомыми по интернету. Это опасно. Хорошо, что Денис может присматривать за тобой во время работы. Просто отлично, что ты рядом с ним.
В глазах Кости пляшут огоньки. Я поперхнулась вином.
– Хорошо, что в среду вечером он видел тебя и этого парня.
Я вытираю вино с подбородка, а Костя откидывается на спинку стула, пытаясь скрыть улыбку.
– И не спорь со мной, - предупредительно кивает Никита.
– Алин, Денис может подвозить тебя после работы до дома, кстати.
Денис подносит свой стакан с виски ко рту, его взгляд сосредоточен на Косте. Он останавливается, прежде чем сделать глоток.
– Правда, Дэн?
– Конечно, Никитос, - отвечает он, глядя на меня, а не на Никиту, - Я присмотрю за ней.
Глава 35
Алина
Мы все навеселе и громко болтаем друг с другом за обеденным столом. Одновременно ведется несколько разных бесед, иногда перекрикивая друг друга. Даже Денис выглядит расслабленным и довольным. Несколько раз его нога задевает мою под столом, и я задаюсь вопросом, намеренно ли это.
Я так наелась, что мне приходится незаметно расстегнуть верхнюю пуговицу на джинсах, чтобы никто не заметил.
Никита хлопает в ладоши.
– Теперь, когда все сыты, мы готовы послушать песню на десерт!
Мой желудок сжимается, когда Никита смотрит на меня с намеком.
– Нет, Никит!
– говорю я, складывая руки на груди и издавая стон.
– Я здесь не для развлечения гостей. Я вам не тамада!
Он встает и выходит из комнаты, затем просовывает голову обратно с огоньком в глазах.
– Нет, - твердо повторяю я, когда он просовывает микрофон в дверь.
Все одобрительно кричат, а я смотрю на микрофон.
– Я выпила слишком много, чтобы хорошо петь. И мой желудок полон, поэтому я не могу стоять ровно на ногах.
– Пожалуйста, сестренка, - канючит он, надувшись.
– Сегодня мой день рождения!
– Не правда, - рычу я, протягивая руку за микрофоном.
Все аплодируют, как на концерте. Я понимаю, насколько все пьяны. Я делаю глубокий вдох и начинаю петь. Я стесняюсь выступать перед людьми, даже если они слышали меня много раз до этого. Я написала эту песню в благодарность за то, что Никита поднимал нас на ноги, когда ушел папа. Он всегда защищал нас. Когда я поднимаю взгляд, я вижу, что его глаза наполняются слезами, а губы дрожат, когда он пытается сдержать слезы. Мама тоже выглядит так, будто вот-вот заплачет. Давайте просто возьмем себя в руки, ребята. Возможно, виной всему алкоголь, но я знаю, что задела семью за живое.
– Прекрасно, Алин, - восхищается Рита, когда я заканчиваю, и все хлопают в ладоши.
– Я думала, это день рождения, а не похороны, - бормочет Марина, и я бросаю на нее злой взгляд.
– Никит, ты реально плачешь?
Максим смеется, заметив, что Никита всхлипывает.
Денис ухмыляется:
– Он не плакал даже тогда, когда проиграл дело.
Никита огрызается, вытирая глаза
– Отвали.
Рита гладит его по колену.
– Не обращай на них внимания, Никит.
Она снова обращает свое внимание на меня.
– Какой у тебя все-таки талант, Алинка!
– Это просто хобби.
– Я пожимаю плечами, теребя дырку на джинсах.
– Спасибо за комплименты.
Никита сияет, обходит стол, чтобы обнять меня.
– За мою прекрасную и талантливую младшую сестру Алину!
Он поднимает бокал и обнимает меня за плечи.
Я закатываю глаза.
– Единственный парень, о котором я когда-либо писала песни, - это мой брат. Я жалкая!
Голос Дениса хриплый, когда он говорит:
– Он очень везучий парень.
Я смотрю на него, и на его лице появляется что-то похожее на гордость.
Раздается раздражающий жужжащий звук. Я ворочаюсь в постели, не обращая на него внимания. Он продолжает звучать. Что, черт возьми? Я в замешательстве открываю глаза. Оля вернулась домой и включила музыку? Это не может быть мой будильник; для утра еще слишком темно. С усилием я заставляю себя встать с кровати и посмотреть на источник шума. На прикроватной тумбочке горит мой телефон. Кто звонит мне посреди ночи? Часы показывают десять минут первого. Должно быть, я заснула, как только моя голова коснулась подушки. Я хватаю трубку, проклиная того, кто долбится мне среди ночи. Резкий зеленый свет жжет мне глаза, и на экране высвечивается имя абонента. В течение нескольких секунд мое сердце из спокойного становится бешено колотящимся.