Чтение онлайн

Луис опустился на землю и, прислонившись спиной к одному из огромных деревьев, выдернул пучок травы и начал обрывать на нем травинку за травинкой. Затем, словно механически, как будто говоря сам с собой, он продолжил:

— Мои родители встретились, когда учились в университете Каракаса. Оба они изучали право. Я думаю, что это была настоящая любовь, любовь с первого взгляда. — В голосе Луиса, казалось, не звучало никаких чувств. — Но дон Рамон не одобрил бы этот брак.

— Почему?

— Потому что в его планы не входила женитьба сына на девушке из рабочего квартала, с девушкой иного круга, как, вероятно, сказали бы вы. Она вырвалась из грязного предместья только благодаря своему уму и молодому американскому учителю, который преподавал в ее школе.

Луис замолчал, и Габи робко спросила:

— Так что же произошло?

— Моя мать отказалась венчаться тайно и настояла на том, что, прежде чем отец расскажет обо всем деду, они закончат учебу. В конце концов, случилось неизбежное — она забеременела. Но даже тогда она уговаривала отца никому ни о чем не говорить. Ей не хотелось, чтобы между ними стояло что-то.

Габи осторожно присела около него.

— Похоже, она была замечательной женщиной.

— Но она не была физически крепкой, у нее начались преждевременные роды. Когда мой отец мчался к ней на машине, он врезался в грузовик. Ребенок был вне опасности, — казалось, что Луис говорит не о самом себе, — но она после этого не захотела жить.

Голос Луиса звучал как-то беззащитно, и Габи захотелось обнять его и прижать к себе. Она уже было подняла руки, но опустила их. Когда-нибудь другая женщина утешит его, но не она. Это не ее дело. Кроме того, он слишком горд и не захочет принять ее сочувствия. Но тем не менее она спокойно взяла его руку, покоившуюся возле нее.

— Извините меня, Луис, — хрипло произнесла она. Он медленно повернул голову, взглянул на нее и убрал руку.

— Не за что извиняться. Это было тридцать лет назад.

Габи внутренне содрогнулась от этого замечания, но, пересилив себя, сказала:

— Как это, однако, печально.

— Не более печально, чем ваша история. Но вы ведь ее пережили.

— Только благодаря Елене. — Луис ничего не ответил, и Габи продолжила: — А кто вырастил вас?

— Старшая сестра моей матери, Виктория. Она взяла меня к себе, когда мне было всего несколько дней, и сделала для меня все, что могла. Но я плохо поддавался воспитанию и стал уличным мальчишкой.

В сознании Габи всплыл образ босоногого мальчика с козой, и она сердито сказала:

— А почему не вмешался ваш дед?

— Потому что он ничего не знал обо мне. Он считал, что просто потерял своего единственного сына в автомобильной катастрофе. Но Виктория, умирая, рассказала обо всем священнику. Он привел меня сюда, и перед доном Районом лицом к лицу предстал его тринадцатилетний внук, о существовании которого он и не подозревал. — На лице Луиса появилась кривая усмешка. — Это было ударом для него. Я оказался трудным ребенком и слишком взрослым для своих лет, как раз таким, каким надо быть, чтобы выжить в Параисо. Думаю, если бы это было возможно, дед стал бы отрицать мое происхождение. Но, вы же видели портрет моего отца.

Так вот чем объясняется эта жестокость, стальным стержнем засевшая в нем! Он сам развил в себе это качество, чтобы выжить, и не только выжить, но и подняться наверх, чтобы остаться наверху. Именно это сформировало в нем мрачные и безжалостные черты характера, которые ежеминутно ощущала в нем Габи и которых так боялась.

— Как звали вашу мать? — робко спросила она.

— Анна. Анна Эстрадо. — Он мельком взглянул на Габи. — Конечно, дед хотел дать мне свое имя, но меня воспитала Виктория, и было бы предательством по отношению к ней менять фамилию. Поэтому я отказался.

— Вы отказались?! — Несмотря на волнение, охватившее Габи, она не могла не засмеяться при мысли о тринадцатилетнем мальчике с гордо поднятой головой, который был лишен всего, но посмел вызывающе вести себя с доном Районом. И о том, что старику, столкнувшемуся с еще более заносчивым характером, чем у него самого, пришлось отступить. Она только тряхнула головой. — О, небеса!

На лице Луиса на мгновение мелькнула улыбка.

— Но мы пришли к компромиссу, и я стал Луисом Гуэрро Эстрадо.

— И вам всегда удается достичь компромисса? — спросила Габи, и в ее голосе послышалась усмешка.

Луис мрачно посмотрел на нее. Его глаза сузились, как у кошки.

— Я стараюсь не делать из этого привычки.

Мгновение Габи сидела молча, а затем вздохнула.

— Все эти годы дед был одинок. Потерять обоих детей и ничего не знать ни о вас, ни обо мне…

— Ну, вы-то, по крайней мере, уже постарались наверстать потерянное время! — едко заметил Луис.

Габи пристально посмотрела на него. Ее глаза наполнились слезами.

— Я не имела в виду, что… — начала она нетвердо, но Луис уже вскочил на ноги. Шестью большими шагами отмерив расстояние до лошади, он вскочил в седло, взмахнул хлыстом и, не оглядываясь на Габи, легким галопом поскакал к дому.

Спустя несколько дней Габи и Луис возвращались домой после поездки из города по незнакомой Габи дороге. Когда Луис вывел свою огромную машину к гасиенде, Габи обнаружила, что с интересом следит, как в поле ее зрения сначала появляются уже знакомые королевские пальмы, затем старые мощные стволы джакаранды и, наконец, сам дом, кажущийся ослепительно белым в лучах послеполуденного солнца. Все было настолько прелестным, что Габи повернулась к Луису, желая поделиться с ним своей радостью. На ее полных губах играла улыбка. Но кузен смотрел прямо вперед, от одного взгляда на его жесткий отталкивающий профиль улыбка исчезла, и Габи поспешно отвернулась.

За последние несколько дней она видела Луиса лишь мельком. Завтракал он очень рано, затем либо выезжал в поле, либо закрывался в своем кабинете, находившемся в передней части дома, рядом с его спальней. Однажды утром ей мельком удалось увидеть Луиса за рабочим столом, склонившимся над кипой каких-то деловых бумаг. Внезапно он поднял голову и увидел в дверях Габи. Его губы угрожающе сжались, и Габи поспешила удалиться. Не успела она дойти до конца коридора, как услышала грохот захлопнувшейся двери.

Накануне их поездки Луис за обедом как бы, между прочим, заявил, — не ей, конечно, а дону Району, — что завтра утром собирается съездить в город. Габи с усилием сглотнула и спросила, нельзя ли ей съездить с ним. Луис нахмурился и уже открыл, было, рот, чтобы отказать, но потом с плохо скрываемым неудовольствием пожал плечами.

Он даже прямо не ответил, берет ли с собой Габи, а лишь произнес куда-то в пространство, что выезжает в семь. И когда утром она, тяжело дыша, появилась на террасе перед домом, Луис уже заводил мотор «шевроле».