Чтение онлайн

— Если я задохнусь и откину коньки, все будут знать, что это вы виноваты, — строго сказала Диана, на что Леша невозмутимо отбил.

— Тогда составьте прямо сейчас завещание, и оставьте мне свои коньки. Так хоть буду знать, что не зря стараюсь.

Очередной еле сдерживаемый смех и смешинки в голубых глазах окончательно подняли настроение Дианы. А это было приятно — свободно и легко говорить с мужчиной. Пусть с таким простым и угловатым парнем, как Лёша, но все же, оказывается, Диана умеет смеяться над шутками мужчин, отвечать тем же, и не язвительным подначиванием, а лёгкими подколками с налетом флирта.

— Знаете, кажется, мне правда нужен мезим, — прошептал Леша. — Где у вас тут уборная?

Диана указала дорогу, и даже когда он встал с места, ощущала его легкую ауру. Конечно, своим внезапным перенастроем она обязана Роману. За ту шоковую терапию, что он ей устроил. Вспомнила на миг холодный взгляд Романа… Наброски… Тут же отмела мысль. Больше ни на сантиметр ближе, ни на миллиметр. Только игра, только хардкор.

Роме казалось, что ему в тарелку наложили горящих углей, и он разжёвывает их сводящими зубами и проглатывает огромными кусками.

— Наши технологии выходят на новый уровень, — вещал Антон Иванович, поправляя косматую бороду и усы, с двумя жёлтыми полосками под носом, которые выдавали заядлого курильщика. — По новостям такого не скажут, но обнадёживают последние испытания…

Роман честно пытался вникнуть в разговор, его всегда интересовало кораблестроение, в котором Антон Иванович был асом. Но каждый раз его сбивал этот смех, такой непривычный, тот, который ни разу не слышал по отношению к себе.

И не должен слышать! Правильно Диана делает. Уже выбирает себе жениха, чтобы, когда все закончится, быстро и легко выскочить замуж за того, кто доводит ее своими шуточками до такого веселья.

Пыточный обед закончился и все направились во двор. Найдя свою папку в летней беседке, Роман выматерился сквозь зубы. Он всегда следил за своими бумагами, и ни дома, ни на работе, не оставлял ничего на столе. Даже в карманах старался не держать ничего, кроме ключей, и привычка ставить контроль на высокую планку всегда срабатывала, даже дома. А сейчас у него, видимо, совсем мозги скисли, раз он так небрежно и неаккуратно отнесся к документам. За такое Игорь Олегович по голове бы не погладил (мягко говоря). Выговор тебе, Львов. Пятьсот отжиманий каждый вечер, в течение месяца.

Все стали прощаться у калитки, и Роман услышал очередное хихиканье.

Он ей что, пятки щекочет?!

От представшей картины глаза застлала кровавая пелена. Усилием воли нацепил спокойное выражение лица и подошел к мило воркующей паре.

— Алексей, верно?

— Да, — широко улыбнулся парень, и у Ромы зубы свело от этой доброжелательности.

— Кажется, Антон Иванович собирается уезжать…

— Да, да. Мне тоже пора. А то опять забудет меня, как в прошлый раз, когда мне пришлось идти домой пешком. А ведь это была моя машина! — округлил глаза Леша и Диана снова засмеялась.

Клоун, блядь.

— Ладно, Диана, пока.

— Пока, Лешик.

Лешик, мать твою? Лешик?!

— И не забудь про завещание, — подмигнул Алексей, и Рома засунул сжатые кулаки в карманы брюк.

Когда гости уехали, а чета Аслановых зашла домой, Роман схватил Диану за локоть и резко притянул к себе, впечатывая, вбивая в себя, как тряпичную куклу.

— Ты какого черта творила, принцесса? — процедил он сквозь зубы.

— А что? — невозмутимо спросила Диана и попыталась вырвать руку.

— Ты весь обед вела себя так, словно этот… — вдох, чтобы сдержать смачный мат, — Лешик тебя беличьим хвостиком щекотал.

— А может и щекотал? — вздернула она бровь.

Серые глаза Романа потемнели, сгустилась сталь, заледенела, стала угольно-серой.

— Понравилось? — тихий, ровный вопрос.

Вот она черта. Перепутье, когда надо решать — улыбнуться и отшутиться, чтобы снять напряжение, либо ложью по устам, жалящей иглой в сердце, выбирая путь, который никогда не пересечется с дорогой Романа.

— Понравилось, — легкий, уверенный ответ.

У сакрального камня «Направо пойдешь…Налево пойдёшь…» она выбрала свой путь. Назад. Отвернуться и бежать. Далеко и так быстро, чтобы воздуха в легких не осталось, как сейчас, когда глаза в глаза, тело к телу, дыхание в такт. И замерло все вокруг, и нет воздуха легким. Выкачало все разом. Вакуум. Он и вокруг, и в сердце от того, какой безразличной серостью наливаются глаза Романа.

— Ну и правильно. Надо же себя пристроить, когда все это закончится.

— Вы правы, Роман Алексеевич. Если у вас все, отпустите мою руки, синяки оставите.

Роман разжал пальцы, которые казались заржавевшими и скрипучими.

— До свидания, Роман Алексеевич.

— Пока, Диана.

Привычные слова, но такое непривычное прощание, ведь он не склонится в быстром поцелуе и не заслонит собой вселенную, когда Диана чувствует его, лишь его…

Как только за Романом захлопнулась калитка, и машина отъехала от дома, Диана четким шагом взбежала на второй этаж. Схватила сумку и вновь выбежала из дома.

— Ты куда? — успела крикнуть мама.

— В магазин.

Открыто и четко. В магазин. Где все продается. Только Диана там не покупатель.

Она там воровка.

Она та, кто зайдет серой тенью, пройдется среди лотков, глянет пару цветов. Мазнет по кисти, примеряя, прислушиваясь. Выбирая. Пока монстр внутри не заурчит плотоядно и довольно, истекая слюнями, скалясь и рвясь с цепи, ближе, ближе к цвету.

Дай его понюхать, дай попробовать! Дай, дай, дай!..

Все, как обычно. Быстрое движение пальцев, спокойный шаг, скорей домой.

Дай мне его, дай, дай!..

А дома, в своей комнате, за запертым замком, перед зеркалом, мазнет по губам цветом серо-лиловым, знаковым. Глянет на себя, покрасуется. Еще мазок, еще сильнее, еще ярче. Еще гуще, надавить, вытравить, выгнать стыд, смятение, страх, слезы…

В отражении она, со скривленными в оскале устами, а помада размазанная, густая, масляная, на губах. Растягивается рот в широкой улыбке. Скалятся зубы, чтобы никто, никто больше не посмел над ней смеяться!.. А слезы, быстрые и горячие, текут по маске, теряясь в помаде, скользя по щекам, капая с подбородка… Пока Диана смотрит и смотрит на картину перед собой — она, с густо накрашенными губами, с широкой улыбкой и глазами, полные слез.