Чтение онлайн

А Диана стоит на сцене, прямая, как палка, не уворачивается от мусора, потому что не это бьет сильно и больно, а громкий истеричный смех, и лозунг для выкриков: «Верзила Капулетти, утони в туалете!».

Диану качало и несло на волнах, легких и невесомых, и небесный гром отбивал гул, ритмичный и стройный, тук-тук, тук-тук, тук-тук. Он становится учащённее и быстрее по мере того, как быстрее и быстрее ее несет на волнах, как волны спокойные и мягкие превращаются в огромные штормовые завесы. Все бурлит и качается. Рвутся ее хлипкие паруса. Ломится со скрипом тонкая мачта. Не может она больше управлять своим кораблем, своей жизнью, своим телом.

В следующую секунду ее вырвало.

Кто-то засунул пальцы в ей рот и вытащил язык.

— … тише, тише, Диана. Дыши тихонько, неглубоко. Просто вдох, выдох. Давай со мной вместе, сделай вдох, принцесса, прошу тебя, дыши…

И Диана послушалась, как малый ребенок, которого при рождении учат новой жизни и направляют успокаивающим голосом. Она слышала низкий голос, ровный и уверенный, такой, которого нельзя ослушаться.

Диана поморгала и открыла глаза.

Глянула затуманенным взором на отвратительное пятно на груди Романа, и застонала.

— Прости…

— Ничего страшного, — он снял пиджак, отбросил прочь и вновь сел на пол.

Диана лежала на кожаном диване, в каком-то кабинете, с плотно задернутыми шторами, и не поймешь, какое время суток на улице.

Роман помог сесть и подал бутылку с водой.

— Я могу умыться? — прохрипела она, не желая, чтобы он видел ее такой после всего, что… — А что случилось? — спросила вслух и поймала взгляд, непонятный, смутный, непроницаемый, тот, который не отпускает.

— Тебе стало плохо на концерте.

— Поэтому я не люблю большие сборища людей.

Роман хотел что-то сказать, но сжал зубы. Да так сильно сжал, что желваки заходили под заострившимися скулами.

— Уборная там. Я помогу.

— Нет, нет, — запротестовала Диана, но он ее не слушал. Помог дойти и после уговоров, что с ней все в порядке, согласился оставить одну.

— Не запирайся, — предупредил Роман, и она кивнула.

Посмотрела на себя в зеркало и не удивилась. Вот она сама, ее жизнь, взлеты и падения. В этом взгляде, тусклом, горьком и усталом, в этой бороздке меж бровей, заложены все ее несчастья, а по сжатым белым губам можно понять, как часто Диана падала и пыталась подняться.

Умылась ледяной водой, привела в более приличный вид волосы и рубашку. Вышла в кабинет.

Роман стоял у окна, с затканными по локти рукавами, руки в карманах брюк. Неподвижный, прямой и неприступный.

— Ого, уже так темно.

Он обернулся.

— Как ты?

— Намного лучше. Может на обед не то съела, — утомленно отозвалась Диана. — Вы можете отвезти меня домой?

— Сейчас придет врач.

— Какой еще врач? Это банальный обморок. Роман Алексеевич, пожалуйста, не драматизируйте.

— Диана, — тихо и ровно. — Это не банальный случай. Я…видел, и знаю, что это далеко не банальный случай.

— В любом случае, я сама с этим разберусь. Смотрите, стою крепко на ногах, ходить могу, так что спокойно могу выйти отсюда и без вас.

— Но не выйдешь.

— Что вы хотите? Чтобы врач повторил мои слова? — усталым голосом спросила Диана, присаживаясь на стул.

Роман отошел от окна и подошел к ней. Встал рядом, глядя сверху вниз. Свет настольной лампы бил ему в спину, и лицо оставалось в тени.

Он поднял руку и Диана замера. Настороженно и недоверчиво. Роман провел пальцами по ее скулам, по бровям, задел ухо. Легко, невесомо, почти нежно.

— Как вы меня сюда дотащили? — шепотом спросил она, молясь, чтобы Роман не останавливался. Но он остановился и опустил руку.

— На руках.

— Зачем? — покачала головой. — Я вешу почти семьдесят.

— Мой вес девяносто, и я поднимаю его по пятьсот раз за вечер.

Диана округлила глаза и нелепые мысли, абсурдные в данной ситуации, возникли в голове, во всей красе показывая Романа, занимающегося в спортивном зале, подтягиваясь на сильных руках, без труда поднимая свой немалый вес раз за разом.

И Роман понял, почувствовал, или прочитал по ее глазам, по быстрому дыханию, по румянцу на щеках. И этот его взгляд, почти как в прошлый раз… Роман поднял руку, зарылся пятерней ей в волосы, но в этот раз грубее и наглее, сильнее сжимая в пальцах локоны, приподнимая Диану со стула, ближе к себе…

— Роман Алексеевич, прибежал, как смог.

В кабинет влетел пожилой мужчина в военной форме, и Роман отпустил Диану, которая почти без сил опустилась на место.

— И кто тут надумал падать в обморок? — с улыбкой спросил врач и она кивнула на Романа.

— Он.

Мужчина пощупал пульс, лимфоузлы, посмотрел язык, спросил, что ела, что беспокоит, когда в последний раз болела. Измерил давление тонометром, который оказался у него в маленьком чехле.

— Девяносто на семьдесят, низковато, возможно это и вызвало подобную реакцию, — вынес вердикт, обращаясь к Роману, словно именно тот имел в руках власть над ее здоровьем.

— Но так-то все в порядке? — влезла Диана и доктор закивал головой.

Роман вдруг спросил:

— А может какой-то… нервный шок вызвать обморок и тошноту?

— Нельзя сказать точно. Понимаете, нужно обследование, анализы…

— И все же, — надавил Рома, который привык всегда получать ответы на вопросы.

— Да. Такое вполне возможно.

Доктор предписал покой и витамины — стандартный набор для любой болезни.

— Теперь мы можем поехать домой?

— Теперь можем.

Диана сидела на переднем сидении, откинувшись на спинку, и действительно чувствовала себя, как выжатый лимон. Она не хотела показывать своего состояния родным, но когда вышла из машины, у нее закружилась голова. Роман тут же подбежал к ней.

— Сказал же, жди меня, — проворчал он, подхватывая на руки.

Под расширенные от паники глаза Саши, он занёс Диану в ее комнату, положил на кровать. Снял с ее ног обувь и сел рядом на стул.

— Вам пора идти, — прошептала Диана, глядя на Романа, который сидел и смотрел на свои сцепленные пальцы.

Так странно, утром только она хотела изменить себя, изменить жизнь, развернуть её на 180 градусов. Но рука судьбы, видимо, соскользнула с рычага, и прокрутила на все 360, возвращая Диану такой, какой она была.