Чтение онлайн

— Что в тебе такого? — прохрипел он, пристально смотря мне в глаза. — Почему…блять…я… Он замолчал.

И в следующую секунду, не продолжая объяснять свою мысль, он приник к моим губам. Мой первый поцелуй!

Я представляла, конечно, как это будет. Знания, полученные из книг, и близко не стояли с тем, что я ощущала!

Губы Сергея, припечатанные, казалось, на мертво к моим…И язык, который блуждал по моему рту…И даже вкус алкоголя, который я ненавидела всей душой, не смущал меня.

Внизу живота возникло не понятно что. Видимо, те самые пресловутые бабочки, о которых так любят писать.

Он прижал моё тело к себе так крепко! Что, казалось, отодвинься — от тебя оторвут кусок мяса, на месте которого потом будет рана. Которая будет сводить тебя с ума, пульсируя от боли.

Сергей оторвался от моих губ. И его рука легла на мою шею.

Где-то вдалеке промелькнула мысль — у меня там, что, спрятан какое-нибудь магнит? Что ж, его так тянет прикоснуться к ней?!

Я посмотрела на него. Его глаза — казалось, он ощупывает ими то место, где рука прикасалась к моей шеи.

— Сереж?.. — повторила я, внезапно ставшим хриплым голосом, вопросительно и с тревогой. Он посмотрел мне в глаза. И…

А дальше всё стала происходить так стремительно, что мне не хватало времени, всё обдумать, запомнить и переварить.

Снова — губы к губам. Его язык во мне. Руки лихорадочно бродят по моему телу. Эти чёртовы «бабочки» растут и набирают силу. Которую я даже не пытаюсь контролировать.

Мы каким-то образом оказываемся в его комнате. Я и этого, возможно, не заметила бы, если бы он не отстранился, чтобы снять с себя одежду.

Я стояла возле кровати и чувствовала как мои щеки стали гореть от смущения и стыда, когда он полностью разделся. Смотреть вниз, на…

Я просто не могла опустить взгляд на то, что никогда не видела в живую!

Абсолютно голый он приблизился ко мне. Резкими движениями стал снимать с меня одежду, снова захватив в плен мои губы.

Когда на мне ничего не осталось, повалил меняя на кровать, придавливая своим телом. И почувствовав его всего, целиком, на мне — невозможно описать этих чёртовых «бабочек», которые летали и проникали в каждую часть моего тела!

Он оторвался от моих губ и стал спускаться вниз, оставляя огненные следы на каждом сантиметре моего тела. Именно так и воспринимались мной его поцелуи и лёгкие укусы.

В животе набирало обороты незнакомое мне чувство. Ощущение, вроде, приятные. Но, в то же время, раздражающие — как комар, который пищит тебе под ухом ночью, в темноте. Которого ты не видишь, но слышишь.

Сколько этот ад и рай, одновременно, продолжался — не могу сказать.

Очнулась от боли, которая сменила приятное чувство томления внизу живота. Вскрикнула от этой боли и неожиданности.

— Ш-ш, — зашептал Сережа на ухо. — Сейчас…всё будет хорошо…Расслабься…Блять! Ты такая тесная!..Если я пошевелюсь…ты только не двигайся, иначе…всё…я с катушек слечу и тебе будет ещё больней…поняла?…замри на минутку, всего одну…сейчас…

Я слушала его шепот. Голос хриплый, яростный и возбужденный! Именно ярость в голосе и заставила меня замереть неподвижно, невзирая на боль, которая сконцентрировалась внизу живота.

Он тоже замер неподвижно. И замолчал, тяжело дыша.

Спустя какое-то время, я почувствовала, что боль стала притупляться. Оставляя только ощущение чего-то большого и инородного во мне, что было для меня совершенно новым и незнакомым.

Непроизвольно, но внизу — там, где он входил в меня — мышцы сократились, сжимая плоть Сергея.

Он рвано и громко выдохнул. Из его губ вырвался слово, которое я даже близко не знала. Подозреваю, что это что-то из серии «тюремный, блатной».

— Прости…не могу больше сдержаться… — снова шепот, от которого моё тело задрожало.

А потом он начал двигаться. Возвращая мне ту боль, что была в самом начале. Правда, не такую острую, но всё же…

Ложь! Наглая и неприкрытая ложь! Во всех этих книгах и фильмах.

Я не чувствовала и десятой доли того, что читала. Только боль и дискомфорт от его движений, которые стали убыстряться.

Буквально тридцать секунд и он, проникая в меня до упора, напрягся всем телом и замер, громко застонав.

Я лежала не двигаясь, ожидая его дальнейших действий.

Он приподнялся на локтях и выскользнув из меня, заставляя в этот момент резко втянуть в себя воздух. Услышав это Сергей сквозь зубы заматерился. От чего у меня на глазах выступили слёзы.

Да, уж! Совсем не таких слов я ожидала от того, кто лишит меня девственности. Думала, будет что-то, как минимум, ласковое и успокаивающее. Допускала, что могут быть не слова любви, но…Не маты же!

Полное разочарование своим первым сексуальным опытом.

Нет. Вру. Не полное. Пока он не овладел мной, всё было замечательно и волшебно. Вот только пока не могла ответить на вопрос, как скоро я захочу попробовать ещё раз это повторить.

— Ты в порядке? — спросил он, нависая надо мной и внимательно осматривал моё лицо.

— Вроде да… — ответила совершенно не своим голосом — хриплым и надломленным.

— Многим в первый раз больно или дискомфортно. Редко, когда девственница испытывает оргазм. Тут без разницы, кто бы у тебя первым был. Извиняюсь только за то, что не сдержался в конце и не дал тебе времени попривыкнуть.

В глазах потемнело от злости, а слёзы разом высохли. Искушение снова впиться в его лицо ногтями вытеснило из меня жалость к себе и какие-то добрые чувства к Сергею на данный момент.

Видимо, что-то такое он увидел в моих глазах, так как скривился и тихо добавил:

— Извини. Несу полный бред. Ты, видимо, не совсем это рассчитывала услышать в свой первый раз.

Сергей скатился с меня и лег рядом на спину. Я свела ноги вместе, морщась от неприятных ощущений.

— И что ж тебе по ночам то не спится, а?! — тихо и обреченно пробормотал он.

Я села на постели и стала вставать. Он даже не пошевелился и больше не произнёс ни слова. Подбирая свою одежду с пола и натягивая её на себя как можно быстрее, старалась не смотреть в его сторону. Хотелось только одного — запереться в своей комнате и не вылезать из неё дней так десять.

Одевшись, рванула в сторону двери так быстро, словно за мной кто-то гнался. Надеясь на то, что он ничего больше не произнесёт. Ведь то, что он говорил, мне совершенно не нравилось, а другого, похоже, он и не способен сейчас выдать.