Чтение онлайн

Он замолчал, перевел взгляд на окно и продолжил чуть тише:

— Когда пацаны подросли и отучились — естественно, пошли работать в компанию отца, которую он переписал на них двоих. А тут, как раз, и появился Грачёв Захар Александрович на нашем горизонте — очень богатый, и связанный с криминалом, товарищ. Он захотел фирму Вовки. Предлагал, угрожал и тому подобное. Хоть официально компания и была записана на пацанах, но решал всё же Владимир этот вопрос. А он ни в какую — постоянно твердил о том, что это семейное дело, которое останется у Венских.

— А почему у Сережи другая фамилия? — спросила я, пока он не продолжил.

— Да мать его психанула, когда Вова нашел себе очередную любовницу, да и записала Сергея на свою фамилию. Хотя, он только по документам Кулагин, а так все его знают и называют по фамилии отца. Да и он не поправляет, когда так происходит…Ну, так вот…тут Грачёву кое-что удаётся сделать: на одной сделки он подставляет довольно серьёзно фирму Вовы и виноватыми по всем документам получаются Ромка и Сергей. Мошенничество в очень больших размерах, да и не просто с какой-то там частной фирмой, а с серьёзной государственной структурой, скажем так, — адвокат прервался на несколько секунд и продолжил почему-то говорить о совершенно другом. — Вовка любил пацанов, но Ромку, всё-таки, чуть больше, как бы это не звучало ужасно. И это сыграло свою роль, когда…

Адвокат скривился, словно съел что-то кислое, и снова посмотрел на меня, отвернувшись от окна.

— Если коротко, то Вова попросил Сергея взять всю вину на себя, чтобы хоть один сын, но остался на свободе. И пообещал, что вытащит его в течение года. И тот согласился — он всегда знал, что отец отдаёт предпочтение Роману и пытался таким образом перетянуть одеяло на себя, образно говоря. А Грачёв всё это время шантажировал нас — если отдадим компанию, то он сделает так, что все обвинения будут сняты. А Вова слишком верил, что наших связей и денег хватит справиться своими силами…А через год мы поняли, что не получиться вытащить нашего парня. И когда Вовка согласился на условия Грачёва, тот встал в позу. Сказал, что это будет уроком для нас, а компанию он и так, рано или поздно, заберёт. А для Сергея это стало слишком большим ударом — провести такой срок в тюрьме и понимать, что именно из-за родного отца он там надолго. В это время у Романа рождаются близнецы, он погибает и их опекуном становится Вова. И тут начинаются попытки выкрасть близнецов. И мы, поговорив и всё взвесив, решили, что самое безопасное будет их прятать.

— Я не понимаю, — недоуменно начала я несмело. — Продав компанию еще тогда…

— Сергей отказывался продать свою долю, уж слишком был зол на отца. А без его согласия, сама понимаешь, ничего Вова уже не мог сделать. Да ещё, Сергей придумал план, которому нам пришлось следовать. До выхода Сережи из тюрьмы нам нужно было всего лишь прятать мальчиков, чем и занялся Вовка. Теперь дело сдвинулось с мёртвой точки. Главное, не позволить Грачёву добраться до близнецов до дня подписания договора о продаже компании — тогда половина фирмы будет его, уж он бумаги состряпает, чтобы стать их опекуном. А будучи им…полная свобода, так сказать. И то, что он избавиться от мальчиков через какой-нибудь несчастный случай, в этом нет никаких сомнений.

— А почему Сергей сейчас согласен продать компанию? — озвучила вопрос, который только сейчас пришел мне в голову. — Что изменилось? Я понимаю, что это не любовь к мальчикам.

— Боюсь, на этот вопрос я не могу ответить, — улыбнулся адвокат. — И не советую тебе спрашивать у Сергея. Если всё пройдёт нормально, то через несколько дней всё это закончится. Компания будет продана и все будут в безопасности.

Я только открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но не успела.

Дверь открылась и зашел Сергей, с телефоном, приложенным к уху. Увидев нас, он нахмурился.

В это время раздался звонок телефона, звучащий где-то в районе нагрудного кармана Ивана Петровича. Тот вытащил и посмотрел на экран и удивленно взглянул на Сергея.

— А я тебе звоню, — убрал от уха телефон от уха и отключая его, усмехнулся Сережа. — Думал, ты уже уехал.

— Инна Викторовна такой обед приготовила, — спокойно сказал адвокат, вставая со стула. — Что я соблазнился и остался. Ты же, вроде, должен был в компании до вечера пробыть.

— Документы кое-какие вернулся забрать, — доходя до нас, произнес мужчина.

При этом, смотрел он только на меня. Я же сидела тихо, как мышка, и тоже не сводила с него взгляда.

— Тогда, сейчас вместе и поедем на фирму, — произнёс Иван Петрович и обратился уже ко мне. — Ты можешь идти, Света. Было приятно с тобой поболтать. Спасибо тебе за компанию.

Я встала и направилась в сторону двери. Удивительно, но Сергей не сказал мне ни единого слова. Закрывая дверь я услышала голос Ивана Петровича:

— Надо поговорить, Сереж…

Глава 35

— И что это было? — кивая на закрытую дверь, спросил я. Положил телефон на стол и уселся в кресло, в котором сидела Света, опустив руки на подлокотники. Оно ещё хранило тепло её тела.

Цветочный запах, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня с девушкой, окутал меня со всех сторон. Я непроизвольно вдохнул глубже.

— Беседа, которая пролила свет на некоторые вопросы, — спокойно ответил адвокат на мой вопрос. — И для меня, и для девушки. И не надо смотреть на меня так, — он горько улыбнулся. — Я понимаю, что после…всего, что произошло с тобой — ты будешь сомневаться в любом человеке, который, по твоему мнению, подозрительно себя ведёт. Даже во мне.

— Я…

— Да, брось! — он раздраженно и печально фыркнул. — Ты бы своё лицо сейчас видел!.. Молчал и пристально смотрел на друга отца.

Согласен, с доверием к людям дела у меня были хреновастые. А Петрович уж слишком умный мужик, чтобы не заметить этого. И особенно того, что это недоверие направлено на него.

— Ты прекрасно знаешь, что моя жизнь всегда была связана с вами. Сначала с твоим отцом, царствие ему небесное, а потом с тобой и Ромкой. Вы были моей семьёй. Всегда!

С этим не поспоришь. Петрович в нашей жизни присутствовал с самого рождения. Мы даже с братом в детстве думали, что он наш родной дядя. Помню, как удивлены мы были с Ромкой, когда узнали, что он только друг отца. Когда я повзрослел и стал задавать вопросы, почему у него нет своей семьи — узнал, что из-за какой-то там болезни Петрович не может иметь детей.

«Моя семья — это вы. Ваш отец, ты и Ромка», — печально улыбался Петрович.

И именно в такой последовательности он и любил нас. Отца, как брата. Меня, как сына, которого у него никогда не было и не будет, а брата, как племянника.

Мне он, словно, старался компенсировать то, что отец даже и не пытался скрыть — какой из двух его детей для него более любим и важен. И всё, что я хотел получить от отца — уважение, любовь, доверие и признание того, что я не хуже Ромки — всё это я в полной мере видел только лишь от Петровича.

— Даже семья иногда предаёт, — вырывается у меня.

— Он не думал, что так получится! — его лицо искажается в гримасе боли и вины.

Знакомая волна злости, гнева и ещё чёрт знает каких отрицательных чувств, накрывает меня.