Чтение онлайн

Я взяла флешку, поблагодарила соседку, поднялась к себе и вставила носитель в гнездо ноутбука.

Сначала на экране появилось нечто черное. Затем я увидела текст, написанный от руки, и поняла: кто-то, скорее всего Розалия Марковна, перелистывал записную книжку и переснимал ее содержание. Записей оказалось мало. Что-то вроде «Борис слева», «Оля на коленях» и тому подобное. Зато еще были отлично нарисованные картинки, изображавшие сцену и актеров на ней. Сверху аккуратным почерком было написано: «Отелло». Постановка А. Вознесенского, театр «ОЗА».

Я восхитилась мастерству художника, который тщательно изобразил фигурки, и поняла, что вижу наброски того самого режиссера Берти, о котором с детским восторгом рассказывала мне в грим-уборной Ольга Таткина.

Картинки сменяли одна другую – Альберт Сергеевич нарисовал всю постановку. Если ее никогда не ставили, то любому режиссеру, увидевшему эскизы, останется лишь перенести их на сцену. В принципе такую работу способна проделать даже я.

Затем вдруг на экране возникла фотография. Группа подростков стоит полукругом, перед ними в кресле сидит носатый старик. У его ног, прямо на полу, устроилась по-девичьи стройная, хрупкая женщина с морщинистым лицом старухи. У всех детей и у пожилой дамы на цепочках поверх одежды висят медальоны.

Я насколько возможно приблизила изображение подвески и увеличила его. Потом встала, взяла свою сумочку, достала из внутреннего кармашка найденную фигурку ангела со злым лицом и не удержала удивленного возгласа. Моя находка точь-в-точь повторяла украшение, которое я видела на экране.

«Перелистнув» снимок, я увидела текст, написанный каллиграфическим почерком. Ровные аккуратные буковки складывались в прекрасно читаемые слова.

«Театр «ОЗА» – лучший на свете. Им руководит гениальный режиссер Альберт Сергеевич Вознесенский. Вступая в ряды его учеников, мы все произносим клятву.

Клятва «ОЗА».

«Я клянусь вечно служить великому искусству. Я клянусь всегда быть верной (ым) театру «ОЗА» и его создателю. Я клянусь чтить Альберта Сергеевича больше отца, матери и всех учителей на свете. Я клянусь никогда не изменять принципам «ОЗА». Получив особый знак, я клянусь носить его всю жизнь не снимая. Я клянусь забыть обо всем, кроме творчества. Я клянусь работать без отдыха. Я клянусь копить эмоции. Я клянусь никогда не предавать свое дело и великого учителя».

Дальше шли подписи. Вернее, малоразборчивые закорючки. Но все та же рука девочки-отличницы старательно расшифровала их, и я прочитала имена и фамилии: Сергей Олегович Марков 1980 г. р., Мирон Глебович Львов 1980 г. р., Алена Федоровна Косолапова 1981 г. р., Светлана Иосифовна Регентова 1980 г. р., Борис Иванович Пиратов 1979 г. р., Андрей Игоревич Ванин 1980 г. р., Олеся Станиславовна Колкова 1980 г. р., Ольга Тимофеевна Жарова 1980 г. р.

Потерев заслезившиеся от напряжения глаза, я схватила мобильный.

– Да, – коротко ответил Якименко.

– Игорь Сергеевич, это Степа…

– Не сейчас, я занят, – бросил следователь, – завтра поговорим.

– Я нашла связь между жертвами маньяка! – закричала я. – Марков, Львов и Косолапова в юности состояли в театральном коллективе «ОЗА»…

Но Игорь не услышал моих слов – уже отсоединился.

Я хотела вновь набрать номер Якименко, но потом вспомнила про машину, сгоревшую на стройке возле молла «Макс», вернулась к ноутбуку и нажала на кнопку.

Снимок исчез, появилась фраза, которую нацарапал кто-то другой, не девочка-отличница. «Наина Федоровна Пряхова. Ее адрес: Малый Факельный переулок, д. 102, кв. 19. От Анастасии Алферовой. Любит сладкое вино и торт. Знает все про «ОЗА», жила с Берти».

Я снова вцепилась в трубку, но на сей раз попыталась дозвонится до Миши.

– Невзоров, – гаркнули из телефона.

– Это Степа…

– Потом!

– Очень важно! Все…

– Завтра!

– Нет, выслушай меня! – завопила я.

Тщетно, Невзоров сбросил вызов.

Я распечатала адрес Пряховой и пошла в ванную.

Не стоит сердиться на Игоря Сергеевича и Михаила, они находятся на месте происшествия, где много разных людей. Наверное, Невзоров и его начальник проведут там всю ночь, устанут, утром захотят поспать подольше. Что, если мне съездить в Малый Факельный переулок? Попробую сама разузнать про коллектив «ОЗА». Я теперь совершенно уверена: преступник как-то связан с театром Вознесенского. Надо лишь купить бутылку сладкого вина и торт.

Якименко сказал, что я временно буду членом его команды, значит, должна помочь Игорю Сергеевичу и Мише, которые очень заняты. Я бы никогда не согласилась беседовать с маньяком, но Пряхова – женщина, скорее всего, пожилая. Что плохого она может мне сделать?

Район станции метро «Таганская» считается элитным, но мне он кажется слишком шумным, и здесь много домов постройки первой трети двадцатого века. Большая часть их находится в ветхом состоянии, в них нет лифтов, мусоропроводов, а квартиры сплошь коммунальные. Когда я искала себе жилплощадь, риелтор несколько раз предлагала мне жилье на Таганке, говорила:

– До Кремля рукой подать, хозяин не особенно задирает цену, тихий двор. Это не Капотня, где дымит факел, и не спальный район, куда никак метро не дотянут.

В первый раз, услышав о трешке неподалеку от знаменитого в советские годы театра, я обрадовалась. Но положительные эмоции сразу испарились, когда я увидела облупившуюся двухэтажную развалюху с грязным подъездом. Ну да, входная дверь была дубовой, с роскошной ручкой, а перила на лестнице радовали глаз резьбой и держались на причудливо изогнутых кованых прутьях. Но проку от такой красоты мало, если по ступенькам нагло, совершенно не опасаясь людей, разгуливают крысы, а сами апартаменты являются чем-то вроде общежития, где в каждой комнате ютится по семье, и ремонт новому владельцу квадратных метров предстоит сделать такой, что дух захватывает. Но даже если я и превращу бывшую замызганную нору в дворец, то все равно не смогу нормально помыться в ванной. Да, сменю трубы, но те, что подходят к зданию с улицы, останутся древними, и из кранов будет течь тоненькая струйка, постоянно меняющая температуру.

Я подошла к серому дому и осторожно заглянула в парадное. Слава богу, крыс не видно и ничем противным не пахнет, но квартиры здесь точно коммунальные.

Поднявшись на последний этаж, я увидела ряд звонков на косяке двери и нажала на нужную кнопку. Сначала стояла тишина, потом звонкий детский голос прокричал изнутри:

– Кто там?

– Мне нужна Наина Федоровна Пряхова, – ответила я. – Скажите, что пришли от Анастасии Алферовой.

Из-за створки донеслось звяканье, она отворилась, показался мальчик лет десяти-одиннадцати и показал рукой влево.