Чтение онлайн

— Вовсе нет, — я зло на него посмотрела. И этот туда же, морали читать. Нет уж, я этого в приюте накушалась! — И вообще, твое какое дело?

— Обо мне родной отец и вполовину так не заботился! А ты…

Язык пламени взметнулся в костре и отразился в его глазах. Тень волос дрогнула на широкой скуле. Он вдруг стушевался и опустил ресницы. Я отвела взгляд.

— Мой обо мне тоже, — тихо ответила я. Он был прав. Никто и никогда не был так добр ко мне. Но ведь я же стараюсь!

— Но до того, как тебя отдали колд… магам, ты ведь была дворянкой.

— Да какой там дворянкой, — ответила я, зевая, — так, титул один, и тот формальный. А отец… Ну, он меня любил по-своему.

— … просто сына хотел, — закончил Дарко. Я не поленилась и придвинулась, чтобы ткнуть его кулаком в бок.

— А твой наверняка кого-нибудь умного хотел. Не повезло.

— Не знаю, — он потянулся. — Мне всего пять было, когда он меня проиграл.

Мой сон как рукой сняло. Да кто он такой, этот странный парень? Ребенка проиграть разве что какое-нибудь отребье может. Но для сына отребья он слишком грамотен, образован даже. И сейчас, когда отъелся, на бродяжку больше не похож. Моим товарищам из Университета ни манерами, ни внешностью не уступает.

— Как… проиграл? Разве можно проиграть человека?

— Дурочка ты все-таки, Иванка, — он улыбнулся невесело, и прежде чем я открыла рот, добавил: — не ори. Разбудишь всех.

Послушно замолчав, я попыталась прикинуть, сколько кошмарных и грустных событий произошло за его не такую уж долгую жизнь. Получалось, что вся она из них и состояла. Вот зараза, тут и не так на людей начнешь кидаться!

— Он тебя некроманту проиграл? — не удержавшись, спросила я.

— Да.

— И ты все это время у него жил?

— Почти.

— Извини.

— За что?

— Так… ни за что.

Я поднялась, чтобы подбросить дров, хотя костер и так горел. Просто чтобы хоть на минуту скрыть от Дарко свою растерянность. Он не должен видеть, как я его жалею. Еще выдумает себе что-нибудь. И вообще, жалость — для слабаков. Эта мысль приободрила, и я вернулась на свое место. Дарко сидел, опираясь на ладони, и разглядывал меня. Наверное, думает, какое впечатление произвел его рассказ. Пф! Как будто возможно бесить еще больше, чем он меня все это время.

— Иванка, ты это… — он взлохматил волосы на виске. — Есть хочешь?

— С чего ты взял, что я такая обжора?

— Что ты вечно огрызаешься! Просто предложил. Я когда не сплю нормально, всегда есть хочу, — он сдержал зевоту, я, глядя на него, тоже. Если честно, я бы с удовольствием перекусила.

— А у тебя… что-нибудь есть?

У него оказались черствая краюха ржаного хлеба и сухой сыр. Мы съели по кусочку того и другого, запили водой из фляги. В сон больше не клонило, но меня начала беспокоить какая-то неуловимая перемена неподалеку, за деревьями. Будто там кто-то был. Но как я ни прислушивалась, никого не чуяла. Пусто. Однако стоило отвлечься, как краем глаза словно улавливала еле заметное мелькание. Странно, надо бы сходить и проверить. Тем более близко совсем, немного от освещенного пятачка удалиться только. Дарко рядом, Сокола, если что, позову… Но, прежде чем я успела подняться с места, Дарко меня опередил.

— Ты куда это?

— Сейчас вернусь, — ответил он и направился ровно в то место, куда я собиралась. Так-так. Здесь явно что-то неладное творится.

— Стой, — велела я. Он замер, глядя вопросительно. И вправду, с чего я вдруг человеку до ветру мешаю сходить? Но почему бы ему не пойти в другую сторону? — Я туда, — я показала в странном направлении, — а ты туда.

— Нет. Я туда, — он кивнул на злополучное место, — а ты жди. Пойдешь после.

— Это почему вдруг я после? Я первой собиралась! — черт. Вот невыносимый мальчишка! Я снова готова была наброситься на него с кулаками. Вот именно сейчас ему приспичило.

— Вообще-то, первый я. А ты сидела спокойно, а теперь вдруг понадобилось, — в его глазах читалось раздражение.

— Хорошо, — неожиданно для себя самой выпалила я, — вместе пойдем.

— Ладно, — ответил Дарко. Мы взялись за руки и отошли от костра. Что-то там такое есть. Теперь я явно чувствовала. Жаль, что Сокол спит, а с Дарко не обсудишь, он невосприимчив.

Или восприимчив? Я встряхнулась, потерла виски, резко остановилась и задержала Дарко. Он обернулся недовольно. Черт. Сначала резко навалившийся сон. Потом это. Что мы делаем?

— Дарко, а Дарко, — я подошла ближе и взяла его лицо в ладони, — ты зачем сюда пришел, а?

Не знаю, как я до такого додумалась, но помогло. Его взгляд изменился на удивленный, потом растерянный, а потом на меня обрушилась первая в жизни ментальная атака. Наверное, со стороны было странно. Затем страшно. Выражение его лица отражало мое безумие.

Я не успела сообразить, что происходит, и когда ощутила мятное, душное онемение на вершине неба и корне языка, было уже поздно. Жалкая попытка выставить защиту не увенчалась успехом.

«В-в-ва-а-а-а!» — пронзительно взревели растянутые меха где-то над ушами.

«З-з-зрщ!» — закружились, стреляя искрами, разноцветные шутихи.

Боль взорвала голову изнутри, пробежала по жилам. Вырезала из нее красный цилиндр и поставила в угол под дверью в облаке. Я разделилась на себя и белых зайцев, разбегавшихся в стороны. Остатком сознания поняла, что дело плохо, в мой разум проникли и убивают прямо сейчас. Лицо Дарко. Антимага. Оно стало якорем, удержавшим мой рассудок на грани. Потому что остальной мир очень быстро рассыпался на осколки.

— Иванка, держись.

Лицо качнулось и уплыло в небеса. Что это? Я падаю… Боль вернулась, и на мгновение я осознала, что Дарко несет меня на руках.

— Голова, — с трудом пробормотала непослушными губами. Он понял и положил ладонь мне на лоб. Да. Оно. Кажется, спасает немного. Новый приступ боли оказался так силен, что я отключилась, с облегчением проваливаясь в спасительное забытье.

Забраться почти получается, но что-то потащило обратно, вниз. Как досадно. Я пытаюсь преодолеть эту стену целую вечность, но меня упорно тянут назад, снова и снова. Что там, наверху, я не знаю — стена высокая, снизу не разглядишь, но попасть туда очень важно. И я опять лезу на нее.

«Йована, возвращайся, — голос звучит досадной помехой. — Слушай меня. Иди за мной».

Кто бы ты ни был, отстань. Зов раздражал, тащил за собой, куда-то, где беспокойно и больно. Я пытаюсь увернуться от него, спрятаться, исчезнуть. Наверх. Нужно попасть наверх.

«Йована, не уходи. Вспомни себя. Вернись, тигренок».

Мое имя? Воспоминания тянут вниз, как канаты. Нет. Не надо. Я не хочу возвращаться. Поздно. Меня уносит назад, в пространство и время. Я обретаю себя и теряю вечность, и она оставляет лишь смутное сожаление об утрате…