Чтение онлайн

— Ты судишь поверхностно, тигренок, — сказал Сокол. Порыв холодного ветра с моря растрепал его волосы, пробрался под мою шаль. Я поежилась. — Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны.

— По-моему, все ясно, с какой стороны не смотри, — ответила я, прячась от ветра за увитой виноградом решеткой. — Конечно, Ружена ничего не знает, но ее поступок — предательство. И госпожа Милена подстроила все это из мести. Подло, низко и…

— Достаточно. А ты не думала, что на самом деле Милена спасла Огненку от смерти? Пусть таким способом, но другого выхода не было. И потом не бросила, несмотря на то, что Огненка даже ни разу с ней не заговорила за все время. А устроить, чтобы отбывающей наказание преступнице разрешили покинуть Университет, наверняка было непросто, не представляю, как ей это удалось.

— Она все это сделала, чтобы отомстить…

— Ты правда так считаешь? За столько лет любому надоест такая мелочная месть. Как бы то ни было, каждая из них уверена, что виновата другая. Дело не в том, кто прав, а кто нет. К обидам, вражде и злобе их привело неумение прощать. Поставить себя на место другого. Оступиться может каждый, твой выбор — пнуть упавшего или протянуть ему руку.

Сокол похлопал меня по плечу и ушел в дом, тихо прикрыв за собой дверь. Я подошла к перилам, влажным от пролившегося ночью дождя. Задумчиво провела по ним пальцами, размазывая холодные капли. Море опять штормило, небо было серое, мрачное, хотя солнце взошло. Осень здесь наступала внезапно, приводя с собой дожди и ветра, и вот уже на веранду с утра не выйти без шали.

Я смотрела на волны и думала о словах Сокола. Умение прощать? Да что там уметь-то? Либо ты простил, либо нет, вот и все. И вообще, если все подряд спускать с рук, то… не знаю… ни к чему хорошему это точно не приведет. Есть вещи, которые прощать нельзя, и точка.

Оступиться может каждый.

Да, но если этого каждого всякий раз прощать, то он так и будет. Вот, например, Ружена… Я вспомнила, как мы жили в Университете. Она ведь всегда была на моей стороне. И сюда приехала. А я до сих пор помнила детскую обиду, как последняя дура. Быть может, в чем-то Сокол и прав. Черт возьми, я не хочу, как Милена, всю жизнь всех вокруг ненавидеть! Я никогда не стану такой. Мы такими не станем. Решительно развернувшись, я едва не столкнулась с Дарко, который в этот момент выходил на веранду и преградил мне путь.

— Ты чего? — спросил он, нахмурившись.

— Мне нужно срочно поговорить с Руженой. Пусти.

— Да она еще спит наверняка, — он посторонился, позволяя зайти в дом.

А ведь и правда. Хоть в Университете просыпались довольно рано, но все же не с восходом солнца, как крестьяне и бродяги. Это мы привыкли к такому распорядку, а Ружена вряд ли выйдет до завтрака. Я растерялась и остановилась, не зная, куда себя деть. Дарко передумал выходить на веранду и теперь насмешливо меня разглядывал, скрестив руки на груди.

— А ты что застыл? Шел куда-то? Вот и иди.

— Мне скучно. Радомир запретил покидать дом, велел спуститься к завтраку и потом проводить гостей. Хотя какие они нам гости, мы здесь не хозяева даже.

— Какая разница, мы вообще нигде не хозяева, — я пожала плечами и стряхнула капли влаги с шали. — Пойдем на кухню, у них наверняка есть какое-нибудь горячее питье.

— Судя по запаху, у них есть еще и булочки, — сказал он, довольно прищурившись. Я принюхалась. Действительно, снизу доносился самый вкусный в мире запах свежей выпечки. Мы наперегонки поспешили к его источнику.

До завтрака поговорить с Руженой наедине так и не удалось — она вышла в сопровождении своей новой наставницы. За столом все выглядели спокойными, вели светскую беседу и обсуждали предстоящий отъезд. Госпожа Милена выразила сожаление, что мы не можем сопровождать ее в пути, на что Сокол с подобающей учтивостью сослался на неотложные дела в Злата Горе. Мы с Дарко украдкой переглянулись. Насколько мы знали, его ничто здесь не держало. Видимо, он просто не хотел больше провоцировать нас на ссоры.

Потом гостьи удалились, чтобы собраться и отдать все необходимые распоряжения перед поездкой, и мы снова не поговорили. Я не знала, куда себя деть. В сад не выйдешь, все мокрое после дождя. Если запереться в комнате — точно Руженку упущу, да и скучно. Пришлось взять какую-то книгу для вида и устроиться в гостиной. Отсюда я увижу, если кто-то соберется покинуть дом.

Время поползло улиткой. Ко мне долго никто не подходил, только горничная несколько раз пробежала мимо, видимо, выполняя поручения госпожи Милены. Бедняга. Наверняка слуги тоже ждут не дождутся ее отъезда. Интересно, есть ли в мире хоть один человек, кроме Сокола, который бы ее не боялся? Разве что Дарко. Он вообще на магов плевать хотел. Интересно, где он шляется? Я подошла к окну, выходившему во двор, и увидела, что кучер уже запрягает лошадей.

— Иванка!

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Надо же, задумалась и не заметила, как Ружена зашла в гостиную. Она стояла чуть поодаль, так, чтобы ее не было видно снаружи, и выглядела растерянной.

— Где ты ходишь, я тебя все утро разыскиваю! — воскликнула я, хватая ее за руку и увлекая к диванчику в дальнем углу.

— Правда? Прости, меня госпожа Милена задержала. С ней так сложно. Еле удалось найти минутку.

— Тебя никто не заставлял соглашаться, — насупилась я. Она еще и жалуется!

— Я знала, что будет непросто, — в ее глазах загорелся странный огонек, что-то смутно напомнивший. — Но я хочу стать хорошим магом, а она может меня такому научить!

Глядя на ее лицо, я вспоминала, на что похоже это фанатичное выражение. Так горели глаза у госпожи Милены, когда она отправляла нас через портал. А еще у монахов в Мирославии, когда они говорили о своем боге. Взгляд человека, который нашел смысл всей своей жизни и не остановится ни перед чем.

— Теперь, когда мы связаны этим ритуалом, я не могу, не имею права пренебрегать такой возможностью, — продолжала она. — Представляешь, чего мы сможем добиться вместе?

— Ружена, — я вспомнила, зачем ее искала. — Прости, что все это время вела себя с тобой не очень по-дружески. Ты столько для меня сделала…

— Ну что ты, — отмахнулась она. — Это все детские глупости. Забудь.

Ей было все равно. Она смотрела вперед и видела там великие свершения. Я вспомнила, как Огненка, а потом Милена говорили что-то о судьбе, связывавшей нас. О том, что мы можем изменить мир. Моего мнения, конечно же, никто не спрашивал.

Она говорила и говорила. О том, что теперь мы точно не расстанемся насовсем, и когда встретимся вновь, возможно, она назовет меня госпожой Иванкой. О том, какая она, оказывается, удивительная, эта магия хаоса. О том, как она мне немного завидует, ведь я умею ходить в сны и приводить хаос в мир, но быть магом порядка тоже очень здорово, а главное, не запрещено… А я слушала, слушала, слушала. На моих глазах Руженка, которую я знала с детства, становилась какой-то другой, и ничего с этим теперь не поделать.

Наш разговор прервала горничная, которую госпожа Милена послала разыскать свою ученицу. Ружена наспех поцеловала меня и убежала, пообещав найти минутку, чтобы поболтать до отъезда. Снова стало тихо, только теперь еще и грустно. Может быть, Дарко был прав, и когда он вернется, я тоже изменюсь? Может, я уже меняюсь? Непроизвольно ощупала лицо — оно, конечно, было прежним. Ну уж нет. Я-то буду такой, какой сама хочу. Этого за меня никто не решит.

До отъезда Ружены нам так и не удалось больше поговорить. Вскоре мы все собрались, чтобы проститься, и вот она села в экипаж вслед за госпожой Миленой, лошади тронули с места, а она махала мне из окна, улыбаясь, пока не скрылась за поворотом.