Чтение онлайн

Но начало их отношений было нелегким. Спасенный кот оказался норовистым. Джимми вытерся полотенцем, раздобытым двумя этажами выше, а когда потом стал вытирать кота, тот едва не взбесился. Создавалось впечатление, что это ему одновременно и нравится, и не нравится: он то блаженно перекатывался, то цапал когтями руки. Высохнув, кот оказался вдвое объемистее своей мокрой версии, но так и остался жалким и голодным.

Джимми отыскал под матрасом банку с бобами. Та была не очень ржавая. Он вскрыл ее отверткой и стал по одному скармливать коту скользкие бобы, пока у него согревались ноги, – их все время покалывало, как током.

Перекусив бобами, кот обрел привычку ходить за ним по пятам, чтобы сразу увидеть, если Джимми найдет что-то еще. Это делало поиски еды развлечением, а не бесконечной войной с собственным бурчащим желудком. Но развлечение развлечением, а потрудиться пришлось много. Они направились вверх по лестнице – он снова в ботинках, а кот на бесшумных лапках, то чуть отставая, то забегая вперед.

Джимми быстро понял, что чувство равновесия у кота превосходное. В первые несколько раз, когда он увидел, как кот трется о наружные столбики перил, иногда даже лавируя между ними, у него чуть не случился сердечный приступ. Это выглядело так, будто коту хочется умереть или он просто не понимает, чем для него обернется падение. Но вскоре Джимми научился доверять коту, а тот – доверять ему.

И в ту первую ночь, когда он лежал под брезентом на нижней ферме, прислушиваясь к гудению насосов, пощелкиванию то включающихся, то отключающихся ламп и прочим звукам, которые он поначалу принял за чьи-то крадущиеся шаги, кот пролез под рукой, пристроился к животу возле согнутых ног и заурчал, как насос с разболтанными креплениями.

– Тебе было одиноко? – прошептал Джимми.

Вскоре ему стало неудобно так лежать, но менять позу он не хотел. Шею немного свело, но зато где-то внутри постепенно растаяло другое напряжение, о котором он даже не знал, пока оно не исчезло.

– Я тоже был одинок, – тихо поведал он коту, восхищенный тем, насколько больше он стал говорить, когда рядом появилось животное.

Так было намного лучше, чем разговаривать с призраком и притворяться, что это человек.

– Это хорошее имя, – прошептал Джимми.

Он не знал, как называют котов, но имя Тень ему подойдет. Подобно тени, в которой он его нашел, кот стал еще одним пятнышком тени, следующим за Джимми по пятам. И в ту ночь, много лет назад, они заснули где-то на ферме среди пощелкивающих насосов, капающей воды, жужжащих насекомых и более странных звуков, которые Джимми предпочел не определять.

С тех пор прошло несколько лет. Теперь кошачья шерсть и усы торчали среди корешков книг Наследия. Джимми подстригал бороду, одновременно читая о змеях. Сжав прядку волос, он отвел ее от подбородка и с хрустом срезал тупыми ножницами. Большую часть он бросил в пустую жестянку, но короткие обрезки просыпались на страницы, усеяв ее сбежавшими знаками препинания, смешанными с кошачьей шерстью. Кот при этом бродил туда-сюда под руками, выгибая спину и расхаживая по предложениям.

– Я ведь читаю, – пожаловался Джимми.

Но все же он отложил ножницы и покорно погладил друга от шеи до хвоста, а Тень прижимался спиной к его ладони. Мяукнув, кот что-то проворчал, намекая, какой он бедный и несчастный, и потребовал продолжения ласки.

Коготочки сжались в кулачки и проткнули фото змеи, и Джимми отправил кота на пол. Тень улегся на спину, подняв лапы и внимательно наблюдая за Джимми. Это была ловушка. Джимми дозволялось гладить коту живот лишь секунду-другую, после чего Тень вдруг решал, что это ему совсем не нравится, и нападал на руку. Джимми все еще не очень хорошо понимал кошачье поведение, но статью о кошках перечитал раз десять. Тогда-то он с горечью и узнал, что кошки живут меньше, чем люди. Он старался не думать о том дне. О дне, когда он опять станет Соло, потому что ему очень хотелось оставаться Джимми. Ведь Джимми гораздо больше разговаривал. А Соло в голову лезли всякие дурацкие мысли, он смотрел вниз через перила, плевал в глубину и наблюдал, как трепещущий плевок разрывает на капли от безумной скорости падения.

– Тебе скучно? – спросил Джимми.

Тень ответил ему безразличным взглядом. Похожим взглядом он давал понять, что проголодался.

– Хочешь прогуляться?

Уши кота дернулись – ответ был достаточно ясен.

Джимми решил снова проверить, что делается на самом верху. С тех пор как погас свет, он был наверху всего раз, и то лишь заглянул совсем ненадолго. Если где в укрытии еще и остался исправный консервный нож, так это там. И он забудет о ржавых отвертках и порезах о края грубо вскрытых банок.

Они вышли после полудня, немного передохнув в пути на ферме. Когда они добрались до кафе, там царила полная тишина. Туда еще пробивались отсветы зеленых ламп с лестницы. Последние ступеньки Тень пробежал впереди – ему, как всегда, не терпелось. Джимми сразу отправился на кухню и обнаружил, что ее разгромили и обчистили.

– Кто забрал все открывалки? – спросил он кота.

Но кота не оказалось рядом. Он подбежал к дальней стене, и вид у него был возбужденный.

Джимми прошелся вдоль раздаточного прилавка, отыскал вилки и стал их перебирать, чтобы заменить свою старую, и тут услышал мяуканье. Посмотрев через широкий зал кафе, он увидел, что Тень трется о закрытую дверь.

– Веди себя потише, – велел он коту.

Неужели кот не понимает, что лишь навлечет неприятности, поднимая такой шум? Но Тень его не слушал. Он мяукал и мяукал, царапал дверь и становился на задние лапы, пока Джимми не сдался. Он преодолел лабиринт опрокинутых стульев и покосившихся столов и подошел к коту, решив выяснить, из-за чего тот разволновался.

– Там еда? – спросил он.

Тень так себя вел почти всегда лишь из-за еды. Кота тянуло ко всему съедобному как магнитом, что Джимми в конечном итоге счел очень удобным. Подойдя к двери, он увидел на ручке остатки веревочной петли. Сама веревка за годы превратилась в труху. Повернув ручку, Джимми обнаружил, что дверь не заперта, и приоткрыл ее.

В комнате за ней оказалось темно. Джимми полез в карман за фонариком, а Тень уже юркнул в дверь, взмахнув хвостом.

Испуганное шипение раздалось в тот момент, когда Джимми включил фонарик. Он замер на пороге, когда конус света упал на лицо, смотрящее на него открытыми и безжизненными глазами. Наваленные за дверью тела зашевелились, и по ноге Джимми шлепнула рука.

Он завопил и отпрянул. Лягнув бледную и вялую руку, он позвал кота. Тот с воплем рванулся наружу, шерсть у него стояла дыбом. Джимми ощутил во рту металлический привкус, адреналин хлынул в кровь. Джимми бросился закрывать дверь. Приподняв вялую руку мертвеца, он затолкал ее обратно. Рукав от прикосновения рассыпался, но плоть под ним была на ощупь невредимой и упругой.

Последнее, что он увидел за дверью, – открытые рты и скрюченные пальцы. Гора тел, на вид совершенно целых, словно люди только что умерли и застыли там, где они наползали друг на друга, протягивая руки к двери.

Захлопнув створку, Джимми немедленно принялся стаскивать к ней столы и стулья. Он соорудил из них огромную кучу, ругаясь, пока Тень кружил вокруг.

– Гадость, гадость!.. – сказал он коту со все еще вздыбленной шерстью.

Осмотрев баррикаду, отделяющую его от кучи мертвецов, он понадеялся, что она свое дело сделает и что он не выпустил слишком много призраков. С ручки все еще свисали остатки старой веревки, и Джимми мысленно поблагодарил того, кто не дал этим людям выбраться.