Чтение онлайн

Это была теория, безумная идея, но ему требовалось увидеть все собственными глазами, прежде чем он осмелится что-либо сказать.

Впереди уже заканчивалась местность с углублениями. Облака время от времени редели, позволяя на миг-другой увидеть землю. Дональд пытался разглядеть, что находится за углублениями, но тут Шарлотта отпустила рукоятку газа и протянула руку к шкалам и индикаторам.

– Так… кажется, у нас проблема. – Она пощелкала переключателем. – Давление масла падает.

– Нет. – Дональд всматривался в экран, земля на котором словно стала подниматься. Проблемы начались слишком рано. Если только он не упустил какую-то меру предосторожности. – Лети дальше, – прошептал он и машине, и пилоту.

– Теряется управление, – предупредила Шарлотта. – Словно все разболталось.

Дональд подумал о дронах в ангаре. Можно запустить другой. Но он подозревал, что результат окажется таким же. Может, его организм и устойчив к наружным опасностям, но не эти машины. Он вспомнил костюмы чистильщиков и то, как их материалы программировались, чтобы разрушиться через определенное время и в определенном месте. Невидимые уничтожители были настолько точны, что могли сработать, как только чистильщик подходил к холму, забирался на определенную высоту и осмеливался на подъем. Дональд достал платок, кашлянул в него и смутно вспомнил, как рабочие начисто драили шлюз после того, как его затащили в укрытие.

– Ты уже на краю, – сказал он, показывая, как последнее укрытие на радаре уползает за край экрана. – Еще чуть дальше.

Но если честно, он понятия не имел, насколько далеко нужно лететь разведчику. Быть может, облети он вокруг Земли и вернись в точку старта, этого все равно будет недостаточно.

– Падает тяга, – сказала Шарлотта, то лихорадочно щелкая переключателями, то хватаясь за рукоятки управления. – Второй двигатель отключился. Я в режиме планирования. Высота – двести двадцать.

На экране высота казалась еще меньше. Сейчас дрон летел уже за последними холмами. Облака редели. На земле виднелся какой-то шрам, возможно некогда бывший рекой. Черные палки, похожие на обугленные кости, торчали вверх заточенными грифелями, – наверное, это все, что осталось от деревьев. Или от стальных балок защитной ограды, съеденных временем.

– Лети, лети, – прошептал он.

Каждая секунда полета дарила новый вид, новую перспективу. Здесь был глоток свободы. Побег из ада.

– Камеры отказывают. Высота – сто пятьдесят.

Экран ярко вспыхнул умирающим электричеством, затем гибнущие датчики придали ему багряный оттенок. А потом он увидел яркую голубизну там, где не было ничего, кроме бурого и серого.

– Высота – пятьдесят. Посадка будет жесткой.

Когда дрон клюнул носом, а земля рванулась ему навстречу, Дональд смахнул слезы. А слезы у него выступили при взгляде на монитор, потому что камеры продолжали исправно работать.

– Синее… – прошептал он.

Это было мимолетное подтверждение как раз перед тем, как ярко-зеленый ландшафт проглотил умирающий дрон. Цвета на мониторе потускнели и погасли. Шарлотта выпустила рукоятки управления и выругалась, потом ударила по консоли ладонью. Но когда она с извинениями повернулась к Дональду, тот уже обнимал ее, прижимал и целовал в щеку.

– Ты видела? – выдохнул он. – Видела?

– Что – видела? – Шарлотта высвободилась, на ее лице застыла маска разочарования. – Под конец все приборы отказали. Проклятый дрон! Наверное, простоял в ангаре слишком долго…

– Нет-нет. – Дональд показал на темный экран. – У тебя все получилось. Я увидел. Там, снаружи, синее небо и зеленая трава, Шарла! Я их видел!

Сам того не желая, Соло стал экспертом по тому, как портятся вещи. День за днем он видел, как сталь и железо рассыпаются ржавчиной, как отшелушивается краска, скручиваясь оранжевыми чешуйками, как собирается по углам черная пыль истертого металла. Узнал, что резиновые шланги со временем твердеют, засыхают и трескаются. Увидел, как сдаются клей и мастика и на полу оказывается то, что было закреплено на стенах и потолках, внезапно и жестоко побеждаемое богами-близнецами – гравитацией и обветшанием. Но больше всего он узнал о том, как разлагаются тела. Они не всегда исчезают быстро – как это случилось с матерью, оттесненной наверх обезумевшей толпой, или с отцом, скрывшимся в тенях полутемного коридора. Тела чаще всего подъедались и истаивали невидимыми кусочками. И время, и личинки мух отращивали крылья; они улетали и уносили с собой всё.

Соло вырвал лист со скучной статьей из книги «Ри-Ро» и сложил его «домиком». Он подумал, что укрытие во многих отношениях принадлежит насекомым. Там, где появлялись тела, всякий раз темными облаками налетали насекомые. Он прочел о них в книгах. Личинки каким-то образом превращались в мух. Белое и извивающееся становилось черным и жужжащим. Предметы изнашивались и изменялись.

Он продел веревочки по уголкам сложенного листа, чтобы подвесить к ним груз. В этот момент обычно вмешивался Тень, подходил, терся выгнутой спиной о руку Соло и наступал на то, над чем тот трудился, одновременно раздражая его и смеша. Но сейчас Тень ему не мешал.

На концах веревочек Соло завязал узелки, чтобы они не проскочили сквозь бумагу. В тех местах, где были проделаны дырочки, бумага была сложена вдвое, чтобы не порвалась. Он-то хорошо знал, как рвутся и ломаются вещи. Соло был знатоком в том, о чем хотел бы позабыть навсегда. Он мог с одного взгляда определить, давно ли кто-то умер.

Тела тех, кого он убил много лет назад, окоченели, когда он их перетаскивал, но затем раздулись и стали вонять, испуская газы. К ним прилетели рои мух, и вскоре у них начался пир.

От вони у него слезились глаза и першило в горле. А тела быстро становились мягкими. Как-то раз Соло пришлось оттаскивать несколько тел с лестницы, где они лежали вповалку и мешали ходить, и плоть у них буквально разваливалась. Она стала похожа на творог, который он пробовал в те времена, когда еще были козы и молоко. Когда из тела исчезал обитавший в нем человек, удерживавший тело в целости, плоть начинала распадаться. Поэтому Соло сосредоточился на том, чтобы удерживать в целости себя. Концы веревочек он привязал к металлической шайбочке, прихваченной когда-то в отделе снабжения. Прикусив от сосредоточенности язык, он затянул аккуратные узелки.

Веревки и ткани тоже не были вечными, но одежда держалась дольше, чем плоть. Через год от трупов оставались лишь кости и одежда. И волосы. Те, похоже, были очень долговечными. Они прилипали к костям, а иногда прикрывали опустевшие глазницы. Волосы ему не нравились: они придавали костям идентичность. В основном это были бороды.

За пять лет распадалась даже одежда. Через десять оставались лишь кости. И сейчас, через очень много лет после того, как в укрытии стало темно и тихо, – спустя двадцать лет с того дня, когда отец показал ему тайное укрытие под серверами, – он видел только кости. За исключением тел за дверью в кафе, из-за чего они становились еще более странными.