Чтение онлайн

— Вот, это артегом, — на мгновение отрывается от экрана главбухша. Очередная сцена ревности. Здорово, правда?

А… Ну да, конечно. Сериал-то полуфантастический. Это сейчас артегом с интеллектом уровня кроманьонца — два гиперкомпьютера объемом с письменный стол каждый. Но лет через десять… Если сейчас уже сделали хоббитов-чебурашек…

— Слушай, а как же они это… любовью занимаются? Все артегомы, насколько я знаю, бесполые!

— Глупый… — краснеет Софьиванна. — У него же поршенек! Это — серия общая. А два раза в неделю, после полуночи, показывают серии для взрослых. Если бы ты посмотрел хоть одну, не задавал бы вопросов, — по-матерински ласково укоряет меня главбухша, не отрывая взгляда от экрана. Сцена ревности закончилась классически: классическим поцелуем во весь экран.

Так вот почему Софьиванна по четвергам бывает такой вялой… Второй сеанс, видимо, проходит в ночь с субботы на воскресенье. Да, отстал я от жизни, совсем отстал. И понятно, почему все женщины без ума от сериала: этот красавец-артегом явно неистощим в любви. С поршеньком-то вместо фаллоса…

Записка, оставленная на кухонном столе Анной Федоровной, обещает мне на ужин котлету из индейки со сложным гарниром. Еще салат из свежих овощей и кисель с булочкой. Так… котлету пусть ест Софьиванна, а себе я зажарю яичницу из двух… нет, трех яиц. Говорят, они способствуют… тем, кто родился без поршенька. А вообще-то странная штука жизнь. Сегодня в пять вечера, убедившись, что ласк главбухши не избежать, я вспомнил старинное: вечером мужчина думает, как бы побыстрее привести женщину в свой дом, а утром — как бы побыстрее ее выпроводить. Я же был обеспокоен тем, как выпроводить, уже с раннего вечера. Подумал я так и огорчился: старость, ничего не поделаешь, это уже старость. А теперь вот яичницу себе жарю…

Похоже, я произвел на Софьиванну хорошее впечатление. Хоть у меня и нет поршенька. Ишь, как сладко спит…

Совершив утренние процедуры и наскоро ополоснув лицо, я натягиваю спортивный костюм. Бегать, конечно, никакого желания нет: слишком много сил было отдано другому виду спорта. Но и позволять себе расслабляться нельзя, никак в моем возрасте нельзя. А с другой стороны, Софьиванна женщина неглупая и поймет: человек я очень занятой, суббота для меня — такой же рабочий день, как и пятница, к примеру. И мне удастся быстренько завершить вторую половину обряда любви: выпроводить женщину из своего дома.

— Паша… — доносится из комнаты голосок моей главбухши. Теперь уже в обоих смыслах моей. Я, поспешно натянув вторую кроссовку, заглядываю в дверь.

Софьиванна сидит на постели, целомудренно натянув одеяло на пышную грудь. Волосы ее рассыпаны по плечам. Как-то подозрительно красиво «рассыпаны». Видать, успела пройтись по ним щеткой. Ох уж эти маленькие женские хитрости…

— Ты что, убегаешь?

— В буквальном смысле. На зарядку.

— Какой ты молодец!

— Тебе понравилось… у меня?

Риторический вопрос. Ну конечно, понравилось. Особенно квартира. Софьиванна живет вдвоем с дочкой, та вот-вот заневестится… Перебраться ко мне главбухше было бы в самый раз.

— Да, — чуть заметно краснеет моя нечаянная гостья, подтягивая одеяло к самому подбородку. — Только экран нужно переставить, чтобы прямо с софы можно было смотреть.

Ну-ну… Едва проникла в дом — и уже перестановки затевает. А если надолго здесь задержится? Бр-р-р…

— Монитор стоит так, чтобы было удобно работать, — оправдываюсь зачем-то я, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты спешишь, да? — догадывается, наконец, Софьиванна. — А я тебя глупыми разговорами задерживаю.

— Сегодня с утра я еду к дочери. Потом — на фирму. Заказ срочный, сама знаешь.

— А завтра? — спрашивает Софьиванна, вновь слегка краснея.

— Завтра… Завтра мне нужно быть у сына, — докладываю я, скрывая раздражение. А, вот в чем дело: спросив, понравилось ли ей у меня, я забыл выразить свое собственное неописуемое восхищение по поводу прошедшей ночи. И Софьиванна забеспокоилась, будет ли вторая серия. И если будет, то когда. Парррам, парррам… И кроссовки снимать неохота, и заходить в них в комнату… А, ладно. Все равно Анна Федоровна каждый день прибирает.

Сделав четыре широких шага, я достигаю софы и целую вовремя раскрывшиеся, алые безо всякой помады губы.

— Мы где-то на следующей неделе… посмотрим еще одну серию «Отважного артегома»? — вполголоса предлагаю я. — Если, конечно, в семинарии все пойдет нормально и мне не придется по ночам там работать, — с улыбкой готовлю я себе отходные пути. — Ты приготовишь пока завтрак? И разбежимся. Дочь просила с самого утра подъехать…

Еще раз поцеловав Софьиванну, я с чувством выполненного долга выхожу из комнаты.

Хорошо бы нам — насовсем разбежаться. Но, похоже, отделаться от Софьиванны будет теперь не так просто.

Замужем моя Маришка пробыла недолго, три года. И вот уже четвертый год живет одна. Точнее, с сыном, Ванечкой. Я тогда выложил все, что у меня было, лишь бы ей двухкомнатную квартирку купить. Но, боюсь, к ней в спальню даже временный какой-нибудь ухажер не заглядывает. Во всяком случае, на ночь Ванечку у меня она ни разу не оставляла, хоть я и предлагал. Может, она днем к кому-нибудь приезжает на своей «Электре»? Если это так, ничуть не удивлюсь. Современные молодые женщины и секс рассматривают как одно из многих дел, которые нужно выполнить за неделю. А Маришка стала деловой ужас! И не без успеха: ее журнал уже входит в первую двадцатку. И она в редакции — не самый последний человек.

— Ой, как хорошо, что ты приехал! — бросается Маришка мне на шею. И я, ощутив тепло родного тела, чувствую, как теплеет у меня в груди. Все-таки дочь — самая верная из женщин. В широком, точнее, высоком смысле слова «верность». — Я Ванечку уже покормила, погуляешь с ним? А то сейчас как раз телеопрос общественного мнения будет, про права артегомов, а перед ним — теледебаты. Я хочу выступить. Приятно знать, что и мой голос сыграет роль в их защите. Артегомы — такие милые… Особенно последнее поколение, «хоббиты».

Только теперь я замечаю, что для утренних часов Маришка выглядит слишком уж торжественно: тщательно причесанная и намакияженная, в строгом деловом костюме… В наше время каждый приличный терминал снабжен цветной видеокамерой. Даже медные телефонные провода могут передавать изображения. Точнее, серии последовательных изображений, в режиме «псевдовидео». Но в недавно построенном Маришкином доме канал связи — волоконно-оптический. Так что, если режиссер теледебатов сочтет нужным, моя дочь на две минуты станет телезвездой. Наивная… На самом деле все давным-давно спланировано и отрепетировано. И финал спектакля под названием «теледебаты» получится таким, который нужен режиссеру. А еще точнее — его невидимому заказчику. Но я не стану объяснять этого дочери. Во-первых, зачем лишать человека приятной иллюзии? Во-вторых, она все равно не поверит. В сущности, любая человеческая радость рождается иллюзией, и ничем иным.

— Ванечка, ты готов? — строго спрашивает Маришка.

— Всегда готов! — отвечает Ванечка так, как я его научил. Дочь укоризненно качает головой, я беру внука за руку, и мы выходим из квартиры, едва не разорившей меня три с половиной года назад. Ничего не поделаешь, жилье в Москве — самое дорогое в Европе.

— Ну-с, какие у нас новости? — спрашиваю я, когда мы выходим из дома и направляемся к царицинскому парку.

— Новости всякие, и хорошие, и плохие, — дипломатично отвечает Ванечка.