Чтение онлайн

— Мариша!

— Мне теперь почти ничего уже не нужно, ни теледебатов этих дурацких, ни замужества, ни денег… Только по Ванюшке я очень скучаю.

— Маришка, послушай…

— Приходите с ним ко мне, а? Это в кинотеатре «Космос», в большом зале. Правда, вначале нужно кино в малом зале посмотреть, но это недолго.

— Маришка! Да послушай же ты меня!

— Ой, пап, я больше не могу говорить. Телефон здесь только один, а разрешили поговорить сразу многим. Приходите сегодня в пять, я очень жду!

— Маришка!!!

— Абонент положил трубку, — оправдывается Реф. Чтоб тебя…

Парррам, парррам, парррам…

Никуда я не пойду. Привести в малый зал Ванюшку? Еще чего. Соскучишься по сыну — сама придешь, как миленькая. А вот Витюха…

Действовать нужно! Действовать! Все равно как, только бы не изводить себя бесплодными мыслями…

— Реф, я просил соединить меня с Воробьевым. Где он?

— Его телефоны и терминал все время заняты. Я оставил сообщение с просьбой соединиться со мною его электронному секретарю.

Понятно… Славка тоже занимается этой проблемой. Чего я, собственно, хочу? Проверить один-единственный вариант. Скорее всего, вариант-пустышку. Но — тылы тех, кто сейчас, похоже, по-настоящему пытается противодействовать «общему богу», должны быть чисты. Парррам, парррам, парррам…

Все создатели великих империй были полусумасшедшими. Относится ли это и к создателям новых религий? Пожалуй, для своих современников они тоже казались не совсем нормальными людьми.

Парррам, парррам, парррам…

Да, но не переоцениваю ли я Пеночкина? Мое доброе старое правило гласит: лучше пере-, чем недо-. Как его отчество-то? Пеночкин Петр…

— Реф, поройся в файле «личная память». Среди людей, с которыми я когда-то контачил, был некий Пеночкин Петр… Напомни мне отчество и все, что с этим человеком связано.

— Пеночкин Петр Васильевич, жена Элли. Создатель «Тригона». Последний контакт имел место в… тут прочерк. Других данных нет.

Ничего удивительного. В то время я еще вполне полагался на свои собственные мозги, и вводом в «личную память» лишних данных себя не утруждал. Это сейчас, чуть что, дергаю Рефа. И рассказываю ему, в подробностях, о каждом прожитом дне…

Ладно. Поскольку до Воробьева не дозвониться, придется провести поиск за собственные средства. Точнее, за деньги фирмы «Крокус». Что, собственно, одно и то же.

Истратив полчаса драгоценного времени, а также изрядную сумму денег хорошо, что счет придет через две недели, не раньше, уже после того, как из семинарии перечислят первый аванс — я выясняю, что Пеночкин Петр Васильевич ни среди живых, ни среди мертвых жителей Озерца и всех остальных городов и весей Псковской губернии не значится.

Однако… Элли ведь звонила из Озерца. А может быть, попробовать ее отыскать? Элли Пеночкина. Или Нэлли? От какого имени еще может быть уменьшительным — Элли? И фамилия у нее — Пеночкина ли? А если девичью оставила?

Парррам, парррам, парррам…

Белобоков, работавший на ГИВЦе, был явно влюблен в Элли и может о ней что-то знать. Только я не помню даже его имени, не говоря уже об отчестве. Да и было это так давно… Парррам, парррам, парррам…

Сапсанов! Председатель комиссии по расследованию причин аварии на Тригоне» — вот кто все должен знать! И отчет… Отчет комиссии был, который я так тогда и не подписал. И который, кажется, потом приложили к уголовному делу. Потому что комиссия была липовая, подставная, затеянная лишь для того, чтобы убрать меня из Москвы и выявить все мои «преступные» связи… Грибников, следователь из АФБ, думал тогда, что разработка компьютерных вирусов в «осином гнезде» ведется с моего ведома и, быть может, даже под моим руководством…

— Воробьев на связи, — докладывает Реф. — В режиме «видео». На экране действительно появляется славкин острый нос. Боже, на кого он похож! Веки красные, под глазами мешки, непричесан…

— Ты искал меня? Только извини, у меня не больше двух минут.

— Да. Спасибо, что откликнулся, — тараторю я почти с той же скоростью, что и Воробьев. — Мне срочно нужен адрес Петра Васильевича Пеночкина, проходившего по делу о «Тригоне», или его жены Элли, или родителей того или другого, или их дочери. Через компьютерную сеть мне ничего выяснить не удалось.

— Но мы его уже проверяли. Он не совсем адекватно воспринимает действительность и вряд ли связан со всем этим безобразием, — недоумевает Славик.

— Это мой однокурсник. Страшно по нему соскучился и горю желанием повидаться. Помоги, если сможешь.

— Попробую. Кстати, насчет фирм, выпускающих артегомы. Они явно не были готовы к такому повороту событий и еще два месяца назад свертывали производство «хоббитов». А сейчас спешно наращивают объемы. Похоже, они тут ни при чем.

— Спасибо. Тем более я хочу повидаться с Петей.

— Прикрытие от АФБ нужно?

— Ни в коем случае! Они вообще не должны знать, что это мой запрос! машу я обеими руками. — От них не Грибников, случайно, этим делом занимается?

— Он самый, — хмуро подтверждает Воробьев. — Но я не через него буду узнавать. Будь на месте, я сделаю запрос прямо сейчас.

Экран гаснет. Я откидываюсь на спинку кресла, руки — на подлокотниках.

Парррам, парррам, парррам…

А если Пеночкин действительно ни при чем? Но это — единственный след, который я могу проверить самостоятельно. Действовать я должен, действовать! Иначе с ума сойду, переживая за дочь и сына!

«Вольвочка», конечно, не лучший вид транспорта для лесных дорог. Но зато я смог выехать из Москвы уже через два часа после того, как Воробьев сообщил адрес: частный дом-дача на Горелом хуторе, в полусотне километров от Озерца. До самого городка — четыре с половиной сотни. Отмахал я их за пять часов. Есть еще порох в пороховницах. Только вот спина болит…

Объехать очередную лужу мешают деревья и я, мысленно перекрестившись, еду напрямик. Не застрять бы…

Но старушка моя ведет себя молодцом. Только в грязи, должно быть — по самые уши. Ничего, голубушка, вычищу я тебя потом, натру до блеска и кусочек сахара дам.

Где-то совсем рядом, вот-вот, должна быть развилка. Налево поедешь попадешь к дому Эллиных родителей. И, если Элли там, вновь голову потеряешь? На старости-то лет? Может, ты только для того и затеял поездку, чтобы Элли повидать?..

Стоп. Слева — очередное озеро. Может, то самое, на берегу которого стоит нужный мне дом. Значит, я не заметил развилку, свернул, подсознательно, налево, и где-то здесь…

Я выхожу из машины, прохожу полсотни шагов по берегу озера в одну сторону, приседаю, пытаясь разглядеть дом между стволами сосен. Прямо передо мной проявляется шляпка боровичка, словно только что выскочившего из-под прошлогодней хвои и свежеопавших листьев. Не до тебя мне, дружок…