Чтение онлайн

Далеко не так.

К концу третьего дня Кая вся на взводе. Временное затишье пугает неопределенностью, дерьмовое предчувствие стремительно нарастает. Любые попытки отвлечься и переключить внимание не работают.

Единственное светлое пятно во всем этом хаосе – мужественный красавчик Эйнар. На силовых тренировках он выматывает ее так, что во время массажа она тупо отрубается и дрыхнет весь сеанс. Кстати, и в том и в другом он оказался настоящим профи. Четкий, жесткий, уверенный. Никаких поблажек и снисхождения. Все разговоры после, если на них остаются силы, но, как говорится, языком болтать – не мешки ворочать и не по живым мишеням стрелять.

В первый день он задержался у нее на час, во второй – на полтора, в третий – на два. Кая выяснила, что Эйнар – сын шведского рыбного магната. Был типичным мажором и любителем боев без правил, в которых частенько участвовал и так же часто побеждал. В «Улей» попал прямиком с закрытой секс-вечеринки. Перебрал наркоты и отключился в сортире, очнулся уже в белой соте, распятый на дыбе и с кляпом во рту. Поначалу принял всё происходящее за продолжение вечеринки, но его быстро заставили прозреть и протрезветь.

Про свой реабилитационный период Эйнар предпочел умолчать, сказал только, что ломали его куда жестче, чем ее. На уровнях ниже десятого с пчелами и трутнями особо не церемонятся. Они расходный материал. Их пытают, бьют, трахают, заставляют выполнять всю черную работу, используют в стримах в качестве разовых мишеней. Выжил – повезло, нет – твой труп сгорит в крематории, и через сутки о тебе никто и не вспомнит.

Самым живучим на шестом уровне присваивают статус бойца, а в мясорубку бросают тех, кто оказался менее выносливым, так как они не представляют никакой выгоды для корпорации. Сейчас главная цель Эйнара – пережить ежегодную игру и подняться на следующий уровень. Там шансы выжить гораздо выше.

– Расскажешь подробнее об уровнях? – На третий день Кая переходит к конкретным вопросам.

Швед охотно соглашается, но что-то ей подсказывает, у его покорности есть весомое объяснение, а точнее прямое распоряжение. И она даже догадывается, чье именно.

– Седьмой и девятый – это пчелиные уровни, – по привычке растянувшись на ковре возле дивана, начинает перечислять Эйнар.

Как и в предыдущие дни, он одет в обычные джинсы и футболку, подробно подчеркивающие все выдающиеся рельефы накачанного мускулистого тела. Смотреть на него приятно, местами залипательно и волнительно, но отвлекает, черт возьми.

Как-то уж больно рьяно Бут среагировал на претензию об отсутствии привлекательных мужчин в ее окружении. Интересно, батлер намеренно ее искушает, проверяя на прочность моральные ценности, или Эйнар – подарок за хорошее поведение?

Жаль, она не успела у него спросить, когда была такая возможность.

– На седьмом – боевые пчелки, иначе говоря, живое мясо, на девятом – рабочие и общего пользования, – продолжает швед. – Те, что пострашнее и выходцы с седьмого, – обслуживающий персонал, а общего пользования – сама, наверное, понимаешь… – криво ухмыляется он, мазнув по Кае похабным взглядом.

Нахмурившись, Кая оставляет его реплику без ответа. Иногда он грубоват и ведет себя как хамло, но в целом безобиден. Глупо осуждать человека за недостаток воспитания, учитывая через что ему пришлось тут пройти. Любой бы ожесточился и заматерел, а Эйнар еще и шутить умудряется и обаяние не растерял, а руки какие, а пальцы… Задница тоже огонь, да и всё остальное. Целиком и полностью в ее вкусе. А на некоторые огрехи в поведении мускулистого красавчика можно смело закрыть глаза. Достоинств всё равно больше. К тому же сейчас он для нее – необходимый кладезь информации. Чем больше парень расскажет о структуре «Улья», тем легче ей будет понять, как тут всё устроено.

– С трутнями – аналогично, – продолжает Эйнар.

– А что на десятом? – любопытствует Кая, отогнав невольную мысль, что ей еще фортануло сразу угодить в элиту.

– ВИП, – коротко поясняет он. – Не элита, конечно, но условия в разы лучше.

– Но они же всё равно участвуют в стримах, – недоумевает Каталея, не увидев особой разницы между восьмым и десятым уровнем.

– Детка, стримы бывают разные. В некоторых выживание хотя бы одного из участников вообще не предусмотрено, – снисходительно хмыкнув, объясняет Эйнар. – И роли в стримах тоже разительно отличаются. Просто поверь мне на слово – тебе сказочно повезло. Причем повезло дважды.

– Дважды? – с сомнением уточняет Кая.

– Ну да, – кивает он, удивленно глядя на пчелку. – Ты частный заказ, еще и на элитном тринадцатом уровне. В твоей смерти корпорация заинтересована меньше всего.

– А если заказчик жаждет именно этого – моей мучительной смерти?

– Ну, тогда не повезло, – разводит мощными руками Эйнар. – Дважды.

– Успокоил, – фыркает Кая. – Тебе, кстати, не пора?

Они синхронно смотрят на панель с расписанием, где красным светом моргает только что появившийся пункт.

«Оргазм».

Округлив глаза, Кая с шипением выпускает воздух. Да они, блядь, издеваются. Какой на хрен «оргазм»?

– Похоже, я остаюсь. – Парень расплывается в довольной улыбке и, лениво потянувшись, перемещается к дивану, на котором сидит потерявшая дар речи пчелка. – Хорошо, что ты не переоделась после массажа, меньше одежды снимать, – подмигнув, оптимистично заявляет Эйнар.

Встав на колени, он бесцеремонно забирается под ее короткий халатик, обхватывает горячими ладонями ягодицы и рывком сдвигает к краю дивана. Как ни странно, его активная напористость не вызывает отторжения. Мужской голод в потемневших синих глазах откликается в ней самым примитивным образом, заставляя загораться ответным желанием. Полтора месяца вынужденного воздержания все-таки дают о себе знать.

– А ты чего такой довольный? С оргазмом я и без тебя могу справиться. – Кая звонко ударяет парня по рукам, одарив грозным взглядом.

– В чем дело, пчелка? Я тебе не нравлюсь? – наглец только потешается и белозубо скалится.

Сдернув поясок с ее талии, он распахивает халат и впивается взглядом в голую грудь. Смотрит жадно, алчно, словно впервые, и эта неприкрытая похоть дьявольски заводит, заставляя сердце быстрее разгонять кровь по венам.

– Ты ходячий тестостерон, правда, но я привыкла сама выбирать себе парней. Еще и эти тупые ограничения, – с досадой рассуждает Кая, не пытаясь прикрыться.

– Думаешь, я в восторге от того, что не могу трахнуть тебя по-человечески? – совершенно искренне отвечает парень.

– А если нас занесет?

– Не занесет. Доверься мне.

– Смешно, – хмыкает Кая.

– Я не собираюсь тебя принуждать, но что ты теряешь, пчелка?

И правда, что? Уж точно не девственность. Ханжой и недотрогой Каталея сроду не была. С невинностью без малейших сожалений распрощалась в шестнадцать. Правда, поначалу само действо не вызывало в ней бурного восторга, но неравнодушные подруги посоветовали сменить партнера и попробовать с кем-нибудь проверенным и протестированным в деле. Одна предложила своего бывшего, другая своего настоящего – для сравнения. В общем, девочки не подвели. Оба кандидата оказались лучше первого, и Кая довольно быстро вошла во вкус. К восемнадцати годам за ней тянулся шлейф из как минимум двадцати брошенных и случайных любовников.