Чтение онлайн

— Нет. Но Джонни неравнодушен к тебе, ты ведь знаешь это, правда? И ты можешь разбить ему сердце.

Талли только рассмеялась в ответ:

— Ох уж эти католические девушки! Для них нет ничего важнее заботы о ближнем.

Прежде чем Кейт успела что-то ответить, к столику вернулся Джонни с двумя «Маргаритами» и бутылкой пива. Поставив все это на стол, он взял Талли за руку и потянул ее на танцплощадку. Как только они влились в толпу, он обнял девушку и приник к ее губам.

Кейт протянула руку к бокалу. Она не представляла, что значит этот поцелуй для Талли, но отлично представляла, что он значит для Джонни. Мысли об этом словно пропитывали ее мозг ядом.

Следующие два часа Кейт сидела рядом с Джонни и Талли, напиваясь все сильнее и делая вид, что ей очень весело. А в это время что-то внутри умирало медленно и мучительно.

В какой-то момент этого ужасного вечера Талли отправилась в туалет и оставила Кейт и Джонни вдвоем. Кейт все пыталась придумать, что бы такое ему сказать, но у нее не хватало смелости даже посмотреть ему в глаза. Со своей копной вьющихся волос и пылавшим на щеках лихорадочным румянцем Джонни был так неотразимо сексуален, что у Кейт больно заныло в груди.

— Твоя подруга — это что-то особенное, — прервал молчание Джонни.

Оркестр у него за спиной начал исполнять собственную композицию.

— Я уже начал думать, что это никогда не случится между нами, — сказал Джонни, потягивая пиво и поглядывая на дверь в дамскую комнату, словно мог заставить Талли появиться на пороге одной только силой желания.

— Тебе следует быть осторожнее, — сказала Кейт слишком тихо, чтобы ее можно было услышать.

Она понимала, что ее слова могут приоткрыть завесу тайны над тем, что творилось в ее сердце, но ничего не могла с собой поделать. Может, Джонни и носит на работе маску циника, но в ту ночь в больнице Кейт увидела другого Джонни. Похоже, этот человек был неисправимым идеалистом. А как известно, самый ранимый человек — тот, кто искренне верит. Уж Кейт-то отлично знала это по собственному опыту.

Джонни наклонился к ней и переспросил:

— О чем это ты, Муларки?

Девушка покачала головой. Она ни за что не смогла бы повторить сказанное, тем более что Талли уже приближалась к их столику.

Ночью, лежа в постели и прислушиваясь к крикам и стонам, доносящимся из комнаты Талли, Кейт наконец дала волю слезам.

В следующие несколько месяцев после их вечеринки втроем в пабе «Келлз» настроение Джонни сильно изменилось, и это заметила не только Кейт. В город пришла осень, сделав его мрачным, и настроение в офисе было примерно такое же. Матт стал неразговорчив и словно не замечал никого вокруг, только протирал и перекладывал все время свое оборудование и записывал в блокнот данные о негативах. Кэрол, которую уговорили выйти на работу после ухода Талли, сидела в своем кабинете за закрытой дверью и ни с кем не разговаривала, даже спасибо не говорила, когда ей приносили кофе.

И никто ничего не говорил по поводу внешнего вида Джонни, хотя в последнее время казалось, что он с трудом встает утром с постели, чтобы отправиться на работу. Волосы у него отросли и вились в полном беспорядке. Он не брился по нескольку дней, и его борода росла темными клоками, щеки запали. Похоже было, что его совсем не волновало, во что и как он одет.

Первые несколько раз, когда Джонни приходил на работу в таком виде, все кудахтали вокруг него, точно наседки, выражая беспокойство. Джонни тихо, но твердо закрыл за собой дверь кабинета, заявив, что с ним все в порядке. Матт пытался что-то у него выяснить, начав с предложения дать покурить марихуаны и закончив заявлением, что он всегда под рукой, если Джонни захочется выговориться.

Кэрол тоже попыталась по-своему преодолеть оборонительный ров, которым окружил себя Джонни. Но и у нее ничего не получилось.

Единственным человеком, который не пытался ничего выяснять у Джонни, была Кейт. Да ей и незачем было это делать, — она отлично знала, в чем проблема. Талли.

Как раз сегодня утром за завтраком ее подруга сказала:

— Джонни продолжает названивать. Как ты думаешь, стоит мне с ним встречаться?

К счастью, вопрос оказался риторическим. Талли ответила на него сама:

— Мне вообще не нужны никакие постоянные отношения. Это было бы подобно смертельной инъекции. Я думала, Джонни это понимает.

Кейт склонилась над своим столом, делая вид, что записывает данные об их новой страховке. Джонни работал в своем кабинете за плотно закрытой дверью.

Впервые за много дней Кейт с Джонни были в офисе одни. Кэрол и Матт уехали на задание.

Кейт медленно встала и подошла к закрытой двери. Заходить к Джонни ей было незачем. Да и Джонни вряд ли бы вышел, даже если б здесь обвалился потолок. Но он страдал, и Кейт не могла этого вынести. Простояв так несколько минут, она решилась постучать.

— Заходи.

Кейт открыла дверь.

Джонни сидел, согнувшись за столом, и строчил что-то в своем блокноте. Волосы падали ему на лицо. Нетерпеливо отбросив со лба прядь, он поднял голову и взглянул на Кейт.

— Да, Муларки?

Кейт подошла к стоявшему в углу кабинета холодильнику и достала оттуда две бутылки пива «Генри Вайнхард». Открыв их, она протянула одну Джонни и присела на краешек его заваленного бумагами стола.

— Ты выглядишь как человек, идущий ко дну, — без предисловий выложила она.

— Что, так заметно?

— Заметно.

Джонни посмотрел на дверь:

— Мы одни?

— Матт и Кэрол уехали десять минут назад.

Джонни сделал большой глоток пива и откинулся на спинку стула.

— Она не отвечает на мои звонки.

— Я знаю.

— Я ничего не могу понять. Та ночь — наша с ней ночь — я думал…

— Ты хочешь знать правду?

— Я знаю правду.

Они долго сидели в полном молчании, потягивая пиво.

— Это чертовски ужасно — хотеть кого-то, кого ты не можешь иметь.

И Кейт поняла, услышав эти слова, что у нее никогда не было шансов с Джонни Райаном.

— Да, я знаю, — кивнула она и внимательно посмотрела на Джонни. Пора было — причем давно пора — оставить мечты об этом человеке и двигаться дальше.

— Прости меня, Джонни, — сказала она наконец, поднимаясь.

— За что ты просишь прощения?

Хотела бы она, чтобы у нее хватило духу ответить на этот вопрос, рассказать ему о своих чувствах, но не обо всем стоит говорить.

Сидя на неудобном стуле в незнакомом офисе, Кейт смотрела из окна на голое дерево и серое небо. А она даже не заметила, как последние желтые листья слетели с деревьев.

— Что ж, миз Муларки, у вас весьма внушительное резюме для девушки вашего возраста. Могу я поинтересоваться, почему вы решили сменить сферу деятельности и заняться рекламой?

Кейт старалась сохранить спокойствие. Она тщательно продумала свой наряд для этого визита: костюм из мягкой черной шерсти с белой блузкой, яркий шарф на шее. Ей казалось, что ее черный костюм потенциальный работодатель расценит как знак профессионализма.

— За те годы, что я занималась теленовостями, я кое-что узнала и о себе, и о мире, в котором живу. В новостях все надо делать быстро, все время двигаться с огромной скоростью, хватая на ходу факты. И я часто ловлю себя на том, что мне интереснее то, то будет после репортажа, а не сам репортаж. Я верю в перспективное мышление и долгосрочное планирование, хочу уделять внимание деталям, а не только ловить суть. Я хорошо пишу, мне хотелось бы развить именно эту свою способность, а невозможно вот так, урывками, сделать это при моей работе.