Чтение онлайн

Когда танец закончился, раздались аплодисменты. Гости поднимали бокалы с шампанским и коктейлями, бутылки с пивом и громко кричали:

— За Райанов!

И только в самом конце этой волшебной ночи улыбка исчезла с лица Кейт.

Кейт стояла у бара, потягивая сидр и разговаривая с тетей Джорджией, когда это произошло.

Позже, во все последовавшие за этим вечером годы, и особенно во времена невзгод, Кейт всегда удивлялась, как случилось, что она подняла глаза именно в тот момент, когда Джонни стоял в сторонке, сам по себе, не замечая танцующих, болтающих и веселящихся людей, потягивал пиво.

Ее муж неотрывно смотрел на Талли.

— Я не знаю, кто пишет эти инструкции, но понять то, что в них написано, совершенно невозможно.

Кейт улыбнулась и продолжила осторожно спускаться по лестнице. Талли помогала подруге оборудовать детскую в нижней спальне дома на воде. Кейт казалось, что еще немного — и Талли швырнет отвертку в свежевыкрашенную стену.

— Дай мне посмотреть, — попросила она, входя в комнату.

Талли, сидевшая на полу в окружении каких-то реек, дощечек, болтиков и шайбочек, протянула Кейт инструкцию:

— Да пожалуйста!

Кейт внимательно изучила сложные многословные указания.

— Начать надо с той самой большой доски. Она вставляется в эти пазы, видишь? А потом ее надо привинтить сюда…

Следующие два часа подруги, то сидя, то стоя, то нагнувшись друг над другом, то разойдясь в разные концы, собирали детскую кроватку весьма сложной конструкции.

Когда все было закончено и кроватка заняла наконец свое место у выкрашенной в солнечно-желтый цвет стены с изображением Винни-Пуха, они отступили назад и замерли в восхищении.

— И что бы я без тебя делала, Талли?

Талли обняла подругу.

— Слава богу, тебе никогда не придется это узнать. Пошли, я сделаю нам по «Маргарите».

— Мне нельзя пить, ты же знаешь.

Талли улыбнулась:

— Прими мои искренние сожаления, дорогая, но у меня-то внутри никто не сидит. И, думаю, еще долго-долго не появится. Поэтому мне не только можно «Маргариту» после сборки детской кроватки, что, кстати, должна заметить, на самом деле обязанность Джонни, так как работа требует мужской руки, — я заслужила «Маргариту». А ты, взрослая женщина с животиком, можешь выпить что-нибудь подходящее для маленьких девочек. Такова ирония судьбы. Забавно, правда?

Рука об руку они поднялись наверх и приготовили себе напитки. И все время — и в кухне, и на лестнице, и в гостиной, где они в конце концов уселись перед камином, — они неутомимо разговаривали обо всем на свете. В основном, конечно, о всяких пустяках — о штрафе за парковку в неположенном месте, которую получила Талли, о новой девушке брата Кейт Шона, о курсе в местном колледже, который решила посещать мама Кейт.

— Расскажи, как это — быть замужем, — попросила вдруг Талли, когда Кейт встала, чтобы подбросить полено в огонь.

— Ну, прошло всего три месяца, и вряд ли меня можно считать опытной супругой, но пока все здорово.

Кейт вернулась на свое место на диване, положила ноги на журнальный столик, а руку — на свой слегка округлившийся животик.

— Ты скажешь, что я сумасшедшая, но мне нравится эта жизнь, нравится вместе завтракать по утрам, нравится, что первый человек, которого я вижу, проснувшись утром, это Джонни, и что он целует меня перед сном и говорит «спокойной ночи». — Кейт улыбнулась Талли. — Но я скучаю по тем временам, когда делила квартиру с тобой. Джонни постоянно убирает куда-нибудь мои вещи, а потом забывает, куда положил. А как тебе живется в нашей квартире без меня?

— Одиноко, — сказала Талли, пожимая плечами и улыбаясь, словно давая понять, что это ее не тревожит, — снова приходится к этому привыкать.

— Но ты всегда можешь приехать к нам.

— Что я и делаю, — рассмеявшись, Талли приготовила себе вторую «Маргариту». — Кстати, а как у вас все устроится после рождения моего крестника? Тебе дадут хотя бы несколько недель отпуска?

Это была тема, обсуждение которой Кейт старалась избегать. Она знала, чего хочет, с того момента, как вышла замуж за Джонни, но у нее не хватило мужества сказать об этом Талли. Сейчас она решилась признаться:

— Я увольняюсь.

— Что? Почему? Они закрепили за тобой лучших клиентов, вы оба прилично зарабатываете. Сейчас, черт побери, восемьдесят седьмой год! Тебе незачем бросать работу, став матерью, ты можешь нанять няню.

— Я не хочу, чтобы моего ребенка растил кто-то другой. По крайней мере, первое время до детского сада, вернее, в дошкольную группу.

При этих словах Талли так возбудилась, что вскочила на ноги.

— Детский сад? Это куда отдают ребенка в восемь лет?

— Вообще-то в дошкольную группу отдают в пять. — Кейт улыбнулась.

— Но…

— Никаких «но». Я хочу быть хорошей матерью. И ты, Талли, как никто другой, должна понимать, как много это значит для ребенка.

Талли молчала, ей было нечего возразить. На сердце Талли остались шрамы от ран, нанесенных ее матерью.

— Но ведь женщина может иметь семью и делать карьеру, — упрямо сказала Талли. — Сейчас не пятидесятые годы.

— Моя мама ходила в каждый поход, в который отправлялась я. Она помогала украшать класс на каждый праздник, пока я сама не взмолилась, чтобы она перестала приходить. Я ни разу не села в школьный автобус до старшей школы. И до сих пор помню, как я умоляла маму не приезжать за мной после уроков. Я хочу, чтобы все это было и у моего ребенка. А к работе я всегда смогу вернуться потом.

— И это все, что тебе нужно в жизни — возить ребенка в школу, ходить с ним в походы, украшать класс?

— Если этого будет недостаточно, я найду что-то еще. Не надо меня хоронить, я же не астронавт, который отправляется в космос, и неизвестно, вернется ли назад. — Кейт улыбнулась. — Лучше расскажи мне о своей работе. Учти, теперь я буду многое узнавать от тебя, так что ты просто обязана делать интересные репортажи.

Талли тут же принялась с энтузиазмом рассказывать про свое недавнее задание.

Кейт откинулась на спинку дивана и приготовилась слушать, но скоро она погрузилась в собственные мысли и не сразу поняла, что Талли зовет ее.

— Прости, — улыбнулась подруге Кейт. — Так что ты говорила?

— Ты что, заснула? Я рассказывала тебе о парне, который позвал меня на свидание, а ты выключилась, словно лампа.

— Вовсе нет, — поспешила оправдаться Кейт. Но на самом деле она действительно чувствовала сонливость, и у нее слегка кружилась голова. — Думаю, мне надо выпить чашку чаю.