Чтение онлайн

— Я не спорю, я объясняю. Эмили сажают на переднее сиденье, и Рэйчел тоже. Ты — единственная мама, которая…

Кейт въехала в гараж и нажала на тормоза так сильно, что пакеты с покупками упали с сиденья. Впрочем, оно того стоило, потому что Мара вдруг замолчала.

— Помоги мне отнести покупки наверх, — попросила Кейт.

Мара со злостью схватила один пакет. Прежде чем Кейт успела ее отчитать, в гараже появился Джонни и забрал сумки. Кейт и мальчики последовали за ним в дом.

Телевизор, как всегда, был включен, по мнению Кейт, слишком громко и настроен на Си-эн-эн.

— Я уложу мальчишек, — сказал Джонни, поставив пакеты с покупками на кухонный стол. — А потом у меня будут для тебя хорошие новости.

Кейт одарила мужа усталой улыбкой.

— Вот это не повредило бы. Спасибо.

Полчаса спустя Джонни спустился вниз. Кейт за столом в столовой раскладывала на ткани выкройку очередного костюма для танцев.

Девять уже сшито, осталось три.

— Я — идиотка, — сказала Кейт, обращаясь скорее к самой себе, чем к Джонни. — В следующий раз, когда они будут спрашивать про волонтеров, я ни за что не подниму руку.

Джонни подошел сзади, поднял жену на ноги и развернул к себе.

— Ты говоришь так каждый раз.

— Ну так я же сказала: я — идиотка. Но где же твоя хорошая новость? Ты сам приготовишь обед?

— Звонила Талли.

— И это хорошая новость? Она звонит каждое воскресенье.

— Она приедет на выступление Мары и хочет устроить для своей крестницы вечеринку-сюрприз.

Кейт высвободилась из его рук.

— Но ты не улыбаешься, — удивился Джонни.

Прилив гнева, который она испытала, удивил Кейти.

— Танцы — это единственное, что мы с Марой делаем вместе. И я собиралась устроить для нее вечеринку здесь.

— Я не знал.

Кейт видела, что муж хочет сказать что-то еще. Но Джонни успел сообразить, что этого не надо делать, сейчас явно было не время.

Кейт тяжело вздохнула — ей пришлось смириться. Она вела себя как эгоистка, и они с Джонни оба это понимали. Мара обожала свою крестную, и ей наверняка понравится вечеринка-сюрприз.

— Во сколько Талли будет здесь?

В день выступления Мара была такой нервной и возбужденной, что едва могла сдерживать эмоции. И вылилось это, как всегда, в замашки маленькой примадонны со склонностью к истерикам. Вот и сейчас девочка стояла возле стола, уперши руки в бока. На ней были выцветшие джинсы и розовый топ с надписью: «Снова ребенок», выложенной стразами. Между краем топа и поясом джинсов виднелся голый живот.

— И куда ты дела мои заколки с бабочками?

Согнувшаяся над швейной машинкой Кейт даже не подняла глаза.

— Они в ящике комода в твоей комнате. Наверху. И ты не выйдешь из дома в этом топе.

У Мары широко открылся рот.

— Но это был подарок на день рождения.

— Ну да, помню, но что делать, если у тети Талли нет мозгов.

— При чем тут тетя Талли?! Все сейчас так одеваются.

— Ты меня очень расстраиваешь, я не шучу. Пойди немедленно переоденься, у меня нет времени с тобой спорить.

Мара драматически вздохнула и побежала наверх.

Кейт покачала головой. Это ведь не единственная выходка ее дочери. Все, связанное с Марой, в последнее время носило мелодраматический характер. Девочка либо веселилась и хихикала, либо откровенно злилась. Всякий раз, когда Марджи видела свою внучку, она закуривала сигарету и говорила дочери:

— То ли еще будет в переходном возрасте. Советую начать пить заранее.

Кейт ниже склонилась над машинкой, поставила ногу на педаль и вернулась к работе.

И это был единственный раз, когда ей удалось сделать паузу. Через два часа, закончив шить костюмы для танцевального выступления, она принялась за остальную работу по дому — искала вешалки, собирала вещи в машину, помогала малышам почистить зубы, разнимала драки. Слава богу, что Джонни позаботился об обеде и посуде.

В шесть вечера она привела всех к машине, усадила мальчиков в детские автомобильные кресла и села за руль.

— Я ничего не забыла?

Джонни внимательно посмотрел на нее:

— У тебя на лбу соус для спагетти.

Кейт откинула козырек и посмотрела на себя в маленькое зеркальце. Ну да, через весь лоб действительно тянулась красная полоса.

— Я не приняла душ, — в ужасе вспомнила Кейт.

— Ну да, мне это показалось странным, — заметил Джонни.

Кейт повернулась к нему:

— Так ты знал?

— Когда я сказал тебе, что уже пять, ты заткнула мне рот и велела заняться обедом.

Кейт застонала. Во всей этой кутерьме она забыла привести в порядок себя. На ней по-прежнему была пара самых старых джинсов, мешковатая футболка с длинными рукавами с логотипом университета и старенькие кроссовки «адидас».

— Я выгляжу как бомжиха.

— Но закончившая колледж.

Проигнорировав шутку Джонни, Кейт выскочила из машины, а вслед ей раздался истошный вопль Мары:

— Не забудь накраситься, мам!

Кейт порылась в ящиках, нашла пару относительно новых лосин со штрипками, и черно-белый пуловер длиной до бедра. Интересно, в моде ли сейчас лосины? Кейт понятия не имела. Собрав волосы в хвост, она прихватила их белой резинкой, почистила зубы, накрасила ресницы и наложила румяна.

Снаружи раздался автомобильный гудок.

Кейт схватила пару шелковых черных гольфов и бархатные черные балетки и побежала к машине.

— Мы опоздаем! — рыдала Мара. — Все, наверное, уже там.

— Мы успеем вовремя, — уверенно сказала Кейт, переводя дыхание.

Они проехали через весь город и припарковались перед концертным залом. Внутри был настоящий хаос: двенадцать девочек в возрасте от семи до одиннадцати и их взбудораженные родители и целая толпа братьев и сестер, которые равнодушно взирали на всю эту суету. Здесь были и мисс Паркер, их семидесятилетняя репетитор по танцам, требовавшая всегда безукоризненного поведения. Именно ей каким-то непостижимым образом удавалось держать в узде всю эту неукротимую ораву, даже не повышая голоса. Кейт отнесла костюмы в раздевалку и помогла девочкам подготовиться к выступлению. Она причесывала их, закалывала им волосы, брызгала на них лаком, помогала наносить блеск для губ.

Закончив, она опустилась на колени перед дочерью.

— Ты готова?

— А вы принесли видеокамеру?

— Ну конечно.

Мара улыбнулась, обнажив кривые, слишком крупные зубы.

— Я рада, что ты здесь, мамочка, — сказала она.

И Кейт вдруг почувствовала, что ее жизнь имеет смысл, что стоило вытерпеть эту постоянную нехватку времени, бессонные ночи, бесконечную стирку, глажку, готовку. Она делала все это ради нескольких секунд вот такой близости, и они того стоили.