Чтение онлайн

— Я отключила комлинк, — прошептала она.

— Совершенно естественная реакция. Никому бы и в голову не пришло тебя винить. Если тебе что-то нужно — что угодно — только скажи. — Тут он заметил Джакса с И-5, и его взгляд резко похолодел. — Я вижу, ты с другом.

И-5 напрягся в ответ на нарочитое игнорирование своей персоны, но смолчал.

— Прошу прощения, — сказала Дижа. — Где мои манеры? Барон Умбер, позвольте представить: Джакс Паван, капитан торгового судна «Скиталец». Джакс, это барон Власан Умбер из Флавин-Холда с Виндалии.

За свою недолгую карьеру рыцаря-джедая Джакс успел изучить галактический протокол достаточно, чтобы знать, как вести себя с благородными представителями различных рас. Он наклонил голову и сделал приличествующий ситуации жест:

— Мое почтение, барон.

Он увидел, как глаза Умбера удивленно расширились, и сообразил, что подобные безупречные манеры, проявленные столь бедно одетым человеком, выглядят, по меньшей мере, странно.

— Мое почтение, — ответил барон, делая ответный жест. Он бросил быстрый взгляд на И-5, который замер за спиной Джакса, в данную минуту ничем не отличаясь от самого обыкновенного протокольного дроида. — Серия «Орботс», — заметил барон. — В наши дни может сделать честь любому коллекционеру древностей. Отлично сохранился.

Джакс представил себе едкий ответ, без сомнения, созревший в позитронном мозгу дроида, и еле сдержал улыбку.

— Барон, — заговорил джедай, — если вы не против, я хотел бы задать вам пару вопросов о ваших отношениях с Весом Волеттом.

И снова Умберу не удалось скрыть потрясение. Он вопросительно взглянул на Дижу — та успокаивающе кивнула в ответ:

— Все в порядке, Власан, ему можно доверять. Он взялся помочь мне найти убийцу Веса.

— Ясно, — несмотря на заверения зелтронки, в голосе виндалийца сквозил скептицизм. Он снова посмотрел на Джакса, на этот раз куда придирчивей. — Вы уполномочены полицией сектора?

Джакс понял, что недоверие барона его скорее забавляет, нежели раздражает.

— Я независимый детектив. Дижа попросила помочь ей через неофициальные каналы.

Не сводя глаз с Джакса, Умбер снова обратился к зелтронке:

— Ты уверена, что это разумно, Дижа? Видишь ли, я очень сомневаюсь, что улики и доказательства, добытые таким путем, будут иметь вес в суде.

Ему ответил И-5:

— Вообще-то, закон допускает использование в деле доказательств, предоставленных сторонними источниками на добровольных началах.

Виндалиец повернулся к дроиду, и глаза его презрительно сощурились:

— Я не помню, чтобы кто-нибудь давал тебе слово, машина. Как не помню за собой желания выслушивать юридические консультации от непрофессионального устройства.

— Знание закона, особенно если он имеет отношение к имперской юрисдикции, является неотъемлемой частью протокола, — возразил И-5. — Вы не можете отрицать, что в наши дни, когда новые законы принимаются на каждом шагу, а старые то и дело пересматриваются или упраздняются, даже образованные граждане вряд ли в силах уследить за их изменением. Нет ничего предосудительного в том, чтобы признать свою потребность в юридической консультации.

Казалось, барон сейчас взорвется:

— Я ничего не признавал! — выпалил он. — Особенно незнания закона! Из всех…

Дижа дотронулась до его руки. Прикосновения зелтронки оказалось достаточно, чтобы умерить пыл хозяина дома. И все же, его самолюбие было уязвлено. Барон сердито уставился на И-5:

— Тем не менее ты прав. Сегодняшний приказ завтра может стать, фигурально выражаясь, ересью. Ничто из этого, впрочем, не дает тебе права говорить, когда тебя не спрашивают.

Джакс поспешил вмешаться:

— Программа И-5 была модифицирована, потому он не всегда ведет себя как обычная протокольная модель. — Джедай предостерегающе покосился на дроида. — Иногда он страдает от прискорбного недуга, известного как «синдром незакрывающегося рта».

И-5 излучал невозмутимость:

— Характеристики моего речевого модуля полностью отвечают заводским.

— Возможно, — согласился Джакс, — а вот мозги, им управляющие, не отвечают. Ты должен относиться к хозяину дома с надлежащим уважением.

На мгновение повисла неловкая тишина, а Джакс прожег И-5 суровым взглядом. Наконец дроид повернулся и поклонился барону в пояс:

— Примите мои искренние извинения, сэр, если я непроизвольно нанес вам оскорбление.

— И?.. — надавил Джакс.

Неподвижная металлическая маска, заменявшая И-5 лицо, каким-то образом выражала непокорность — или Джаксу так казалось. По крайней мере он надеялся, что казалось.

— …и я также сожалею, что позволил себе высказаться без разрешения, — продолжил дроид.

Умбер выглядел довольным:

— Ну, так или иначе, никто не пострадал, и никто никого не хотел обидеть. Особенно, если, как вы утверждаете, программа этого дроида была столь неуклюже одушевлена.

— Неуклюже? — переспросил И-5. — Да будет мне позволено заметить…

— … мы не отнимем у вас времени больше, чем потребуется, чтобы ответить на наши вопросы, — быстро закончил за него Джакс, бросив на приятеля взгляд, способный расплавить некоторые легкие металлы. Он встал между дроидом и хозяином дома, заслонив И-5 от взгляда последнего. — Дижа говорит, вы долгое время коллекционировали работы Веса Волетта.

Умбер кивнул и, повернувшись, указал на ниши, в которых переливались и сверкали лучшие произведения скульптора. Их сияния самого по себе было достаточно, чтобы частично осветить комнату.

— С того момента, как я увидел его творения, я знал, что не успокоюсь, пока не заполучу в свою коллекцию хотя бы один экспонат, — сказал барон. — За первым последовал второй, а к нему потребовался и третий, чтобы дополнить стиль и форму предыдущего. И к тому времени, когда я решил приобрести четвертую и пятую скульптуры, я уже считал себя не просто покровителем Веса Волетта, но и его другом. — Он взглянул на Дижу, тихо сидевшую на диване. — Как и другом его компаньонки.

Дижа улыбнулась:

— Вес презирал богемную среду корускантского общества, где творцы ориентировались на потенциального покупателя, стараясь угодить его зачастую отвратительному вкусу, и готовы были пойти на любые уступки. Он был истинным художником. Если вам нравились его работы, замечательно. Если нет — он терял к вам интерес, не испытывая при этом ни гнева, ни предубеждения. Он признавал, что о вкусах не спорят, иначе искусства не существовало бы вовсе.

Умбер грустно кивнул: