Уличный адвокат
Шрифт:
Стены, выкрашенные десятилетия назад, приобрели унылый бледно-желтый цвет, краска кое-где потрескалась и облупилась; с потолка свешивается паутина. Единственное украшение - плакат в рамке, призывающий людей доброй воли принять участие в марше протеста, намеченном на март 1988 года.
Дубовый пол изрядно обшарпан. В углу рядом с мусорной корзиной облезлая щетка - вежливый намек на самообслуживание.
О, сколь многие первые стали последними! Увидь меня Дорогой братец Уорнер здесь, в воскресенье, дрожащим от холода, за убогим столом, запертым на ключ из опасения быть ограбленным клиентом, он разразился бы проклятиями столь изысканно-образными, что ценитель словесности не преминул бы запечатлеть их на скрижалях истории.
Богатое воображение не позволило мне представить реакцию родителей. А ведь очень скоро придется позвонить им и нанести двойной удар: я поменял работу и жилье.
Громкий стук в дверь заставил меня уронить газету. Неужто лихие люди прознали о легкой добыче? После серии ударов я осторожно подошел к двери и увидел сквозь решетки и толстое стекло знакомую фигуру.
Барри Нуццо сгорал от нетерпения быстрее очутиться в относительной безопасности. После продолжительной возни с засовами и замками я впустил его.
– Ну и нора!- Пока я запирал дверь, он успел осмотреться.
– Оригинально, правда?
Что крылось за неожиданным визитом?
– Настоящая дырка в заднице.
Медленно стягивая перчатки, Барри обогнул стол Софии Мендоса, стараясь не обрушить гору папок.
– Зато почти нет накладных расходов,- похвастал я.- Все денежки текут прямо в карман.
Мы частенько подшучивали над компаньонами, которые соревновались в роскоши кабинетов, а на еженедельных совещаниях ужасались накладным расходам.
– И ты пришел сюда ради денег?- удивился Барри.
– Ага.
– Ты сошел с ума.
– Я услышал призыв свыше.
– Галлюцинации?
– Ты явился поставить диагноз?
– Я разговаривал с Клер.
– Что она сказала?
– Что ты переехал.
– Это правда. Мы разводимся.
– Откуда у тебя синяки?
– Подушка безопасности.
– Ах да, я забыл. Кажется, немного погнулся бампер.
– Самую малость.
Барри повесил было пальто на спинку стула и снова оделся.
– Низкие накладные расходы за счет неуплаты за отопление?
– Бывает, но не чаще чем раз в месяц.
Он прошелся вдоль стен, заглядывая в каморки.
– На чьи деньги существует контора?
– Есть некий фонд.
– И дела идут под гору?
– Да, с бешеной скоростью.
– Как ты нашел это местечко?
– Мистер входил в число клиентов. Здесь работают те, кто представлял его интересы.
– Бедняга Мистер.- Барри обвел взглядом стены.- Как ты думаешь, он пошел бы на убийство?
– Нет. Его просто никто не хотел слушать. Обычный бездомный, которому очень хотелось быть услышанным.
– А тебе не приходило в голову броситься на него?
– Я собирался только вырвать пистолет и пристрелить Рафтера.
– Жаль, не получилось.
– Надеюсь, еще повезет.
– Кофе есть?
– Найдется. Садись.
Не к чему было Барри тащиться вслед за мной - кухня оставляла желать лучшего.
Я вымыл кружку, налил кофе и пригласил Барри в свой кабинет.
– Недурственно,- заметил он с порога.
– Вот отсюда и ведется стрельба по самым трудным мишеням,- с гордостью сообщил я.
Мы уселись за стол, друг напротив друга. Стулья скрипнули в попытке сложиться навек.
– И ты именно об этом мечтал, когда учился?
– Я не помню учебы. В моей подбивке слишком много часов.
Наши взгляды наконец встретились. В глазах у Барри не было ни смешинки. Шутки кончились. Я подумал о микрофоне. Если они Гектора вынудили прихватить "жучок", то могли и Барри. Естественно, он отказывался, но под давлением сдался. Я враг.
– Значит, ты пришел сюда в поисках Мистера?
– Похоже.
– И что обнаружил?
– Неужели перед тобой идиот, Барри? Вообще, что происходит? Индейцы окружили бледнолицего? Вы ступили на тропу войны?
В глубокой задумчивости он попробовал кофе.
– Какая гадость,- констатировал.
– Зато горячий.
– Жаль, что у вас с Клер так вышло.
– Спасибо. Забудем.
– Исчезло досье, Майкл. Все говорят о тебе.
– Кто знает, что ты сейчас здесь?
– Моя жена.
– Тебя послала фирма?
– Нет.
Я поверил. Мы приятельствовали семь лет. Для дружбы не хватало времени.
– Так почему говорят только обо мне?
– Ты потребовал у Брэйдена дело насчет выселения Мистера и других; в ночь, когда оно пропало, тебя видели рядом с кабинетом Ченса. Есть основания полагать, что тебе передали ключи, на которые ты не имел права.
– Всё?
– Да. Если не считать отпечатков пальцев.
– Отпечатков?- Я изобразил недоумение.
– Они там повсюду. Дверь, выключатель, стеллаж... Нет никакой ошибки, Майкл. Ты был в офисе Ченса и забрал досье. Что ты собираешься с ним делать?
– А что тебе известно о фактах?
– Мистера выселил клиент нашего отдела недвижимости. Но Мистер был захватчиком. Тронутым. Он ворвался к нам, угрожал оружием. Рядом с тобой просвистела пуля. У тебя не выдержали нервы.
– Всё?
– Так нам сказали.
– Кто?
– Патриархи. В пятницу вечером на стол каждого сотрудника легла служебная записка, где сообщалось о пропаже папки и о том, что главный подозреваемый - ты. Строго-настрого запрещаются всякие контакты с тобой. Я не имею права здесь находиться, Майкл.
– Я никому не скажу.
– Спасибо.
Если Брэйден Ченс установил связь между выселением и смертью Лонти Бертон и ее малышей, то ни при каких условиях не признает своей вины. Даже перед компаньонами. А Барри и вправду искренен. Похоже, он уверен, что папка интересует меня исключительно из-за Девона Харди.
– Ты, собственно, зачем пришел?
– Я твой друг. Творится черт-те что. В пятницу по фирме расхаживали полисмены. Неделю назад были парни из СУОТ, а мы сидели в заложниках. Теперь ты решил прыгнуть в неизвестность. Плюс еще проблемы с Клер. Почему бы не устроить передышку? Давай смотаемся куда-нибудь вместе с женами.