Улицы Севильи
Шрифт:
Как и было обещано, Настя воплотила в жизнь все свои мечты. Не удалось ей лишь за прожитые десять лет вернуться туда, к пирамидам, в маленькую хижину, где в бездонном сундуке хранилась Книга книг, а в углу стоял старый кальян, туда, где жил мудрый человек, поделившийся с нею своими знаниями. Не удалось ей и разыскать брата, хотя она искала по всей России, но так и не смогла найти его следов: ни одна ниточка, которая могла бы привести ее к нему, так и не попалась Насте. Словно какая-то сила препятствовала этим двум ее начинаниям, и Настя не решалась бороться с судьбой.
Ведь ее нельзя изменить.
Сбылись мечты и у Олеси-Галины: она наконец-то открыла повзрослевшей Сашеньке тайну своего исчезновения и заново обрела любовь дочери, родила сына, вернула себе подруг и снова устроилась работать в редакцию, правда, уже другого журнала. Ее по-прежнему любит муж, по-прежнему обожает мама, по-прежнему поддерживает она отношения с другом Димкой, которому обязана своим теперешним счастьем, по-прежнему часто видится с Настей, ставшей для нее близким и дорогим человеком, и по-прежнему Настя не открывает ей тайну проклятых часов, из-за которых когда-то Олеся Василенко чуть не исчезла с лица земли. Она пополнела, вернула себе прежний цвет волос и прежнюю прическу, хотя, конечно, все еще бесконечно далека от той Олеси, которую Настя встретила много лет назад, по счастливой случайности ошибочно выбрав корабль, державший путь в страну вечных пирамид.
Была ли то случайность? И Настя, и Олеся знали ответ на этот вопрос.
Итальянке Анне несказанно повезло, так повезло, что если бы ей сказали об этом лет десять назад, она ни за что не поверила бы! Анна нашла настоящего отца своего ребенка и вышла замуж за мужчину своей мечты — преуспевающего певца Антонио Дзанотто, детскую любовь, встреченную когда-то на концерте начинающей рок-группы. На одном из выступлений Настю представили Антонио, гастролировавшему в Испании, и в числе его спутников она с радостью заметила Анну, скромно стоявшую позади, в то время как знаменитый певец с истинно итальянским темпераментом превозносил необычайный талант известной танцовщицы.
Дорада и Иносентио Медина погибли, погребенные под тоннами золота и драгоценностей, обрушившимися на них и исчезнувшими в бездне.
Едва лишь неправильно сделанные часы оказались в прорези, служившей секретным замком — замком двери, скрывавшей несметные богатства, охраняемой суровыми богами Латинской Америки, бездна поглотила и сокровища, и супругов Медина.
Мечта золотой девушки исполнилась — вместе с любимым мужем красавица попала в новый, спокойный мир, где им уже не грозили несчастья, преследовавшие их в земной юдоли.
Сбылась и мечта Валентина Алексеева. На его могиле стоит небольшой памятник из гранита и бронзы, поставленный немногочисленными друзьями и родственниками. Этот памятник не свидетельствует ни о вечной славе, ни о признании его заслуг благодарными потомками, он просто отмечает место захоронения человека, который был готов уничтожить любое препятствие, встававшее между ним и его мечтой, даже если этим препятствием были жизни людей, случайно столкнувшихся с тайной страшных часов, найденных им когда-то в центральной части Южной Америки.
А старик, живущий в маленьком оазисе, затерявшемся в песках африканской пустыни, нашел достойного ученика, которому передал все свои знания, и через несколько лет отправился в долгий путь, приближающий его к конечной цели путешествия каждого — к точке Ноль.
Прошло еще около пяти лет, прежде чем, будучи уже тридцатилетней, Настя добралась наконец до Гизы и снова оказалась наедине с вечностью, вновь взглянула в устремленные вдаль глаза Сфинкса и поняла, что теперь они с ним говорили на одном языке.
— Ты должна быть спокойной, как Большой Сфинкс. Всегда. Что бы ни случилось, — говорил когда-то ее Учитель.
И она стала такой.
Настя улыбнулась и отправилась дальше, в глубь пустыни — разыскивать тот дом, который покинула много лет назад и куда обещала вернуться. Дом, где ее ждали, ждали, чтобы обнять и произнести: «Вот и ты, дочка. Добро пожаловать домой!»
И, преодолев длинный путь, путь длиной более чем в десять лет, Настя переступила знакомый порог тесной глиняной хижины — ей пришлось наклониться, чтобы не удариться головой о дверной проем, — и произнесла на языке, на котором не говорила уже давно, но помнила каждое слово:
— Это я. Я вернулась, как и обещала.
Кто-то, сидящий в углу, кто-то, перед кем лежала раскрытая Книга книг, поднял к ней лицо, и Настя вздрогнула, увидев, что это вовсе не ее старый Учитель, а молодой человек, очень молодой, совсем еще юноша — миловидный, светловолосый, незнакомый.
— Ну, вот и ты! — ответил он ей на том же языке. — Я ждал тебя. Думал, ты опоздаешь. Но ты вовремя. Как и всегда! Добро пожаловать домой!
И он поднялся ей навстречу.
— Костя? — тихо спросила она, вглядываясь в его лицо.
— Теперь я Руслан, только какое это имеет значение? — сказал брат, обнимая свою вновь обретенную сестру, и впервые с того самого дня, когда Настя плакала в трюме, уткнувшись лицом в плечо Олеси, слезы снова побежали по ее щекам, но на сей раз это были слезы радости и счастья. Она наконец-то нашла тот приют, который так долго искала, и услышала слова, которых так долго ждала: «Добро пожаловать домой!»
«Проходи. Это мой дом. Кстати, и твой тоже», — вспомнила она слова, сказанные Учителем, когда она впервые оказалась в хижине, и лишь в эту минуту, спустя много лет, поняла их истинное значение.
Здесь был ее дом, здесь был ее брат, и она знала: что бы ни случилось, куда бы ни забросила ее беспокойная судьба танцовщицы — в солнечную Севилью, в далекую от страны пирамид Россию или в другой уголок огромной планеты, — она будет снова и снова возвращаться сюда.
Здесь был ее дом — место, определенное для нее судьбой.
Корабли созданы, чтобы, пересекая огромные расстояния, бороздить морские просторы и таким образом служить людям. Но и они должны, вернувшись в покинутый порт, бросать якорь у своего причала.
Так и человек, следуя предначертанным путем, с упорством преодолевающий любые трудности, должен вернуться в то место, которому он принадлежит, чтобы обрести покой и счастье, чтобы понять, что здесь его любят и ждут, и с новыми силами отправиться покорять неприступные вершины, играя свою собственную роль, отведенную ему во всеобщем сценарии, написанном еле видимыми знаками на дорогах жизни.
— А как же Учитель? — спросила Настя, вытирая слезы.
— Он всегда будет с нами, — тихо ответил ей брат, и Настя, кивнув, вновь задала вопрос: