Чтение онлайн

— Благодарю вас, полковник, премного благодарю вас, сэр. Вы и не представляете, что это значит.

— Ах, не стоит благодарить, Милоу, я прекрасно понимаю, что это значит.

— Нет, полковник, полагаю, вы не знаете, что это значит, — возразил Милоу. — Кому-то ведь придется немедленно принять от меня руководство синдикатом. Это довольно сложная штука, а меня могут в любое время сбить.

Услышав это, полковник Кэткарт просиял и жадно потер руки.

— Знаете, Милоу, мы с подполковником Корном, пожалуй, были бы не против принять от вас синдикат, — предложил он небрежным тоном, едва не облизываясь при мысли о столь приятной перспективе. — Нам очень пригодится наш опыт с продажей помидоров на черном рынке. Только скажите, с чего нам начинать.

Милоу взглянул на полковника ласково и бесхитростно:

— Благодарю вас, сэр, вы очень добры ко мне. Во-первых, вам придется позаботиться об обессоленной диете для генерала Пеккема и обезжиренной — для генерала Дридла.

— Подождите-ка, возьму карандаш. Что дальше?

— Затем кедры.

— Кедры?

— Да. Из Ливана.

— Из Ливана?

— В Ливане у нас закуплены кедры, которые нужно отправить на лесопильню в Осло, где из них сделают щепу для строительства на мысе Код. Оплачивается при доставке. И кроме того, зеленый горошек.

— Зеленый горошек?

— Да, идет морем. Несколько барж зеленого горошка идет морем из Атланты в Голландию для уплаты за тюльпаны, которые отправлены в Женеву, чтобы расплатиться за сыр, предназначенный для Вены. Дэ-вэ.

— Дэ-вэ?

— Да, это значит — деньги вперед. Габсбурги не заслуживают доверия.

— Подождите, Милоу.

— И не забудьте об оцинкованном железе на военных складах Флинта. В полдень восемнадцатого четыре грузовика оцинкованного железа должны быть отправлены самолетом в Дамаск на переплавку. Условия: франко-вагон, Калькутта — два процента, десять дней, раз в два месяца. «Мессершмитт» с грузом конопли отправить в Белград в обмен на полтора самолета С-47 с финиками из Хартума, от которых мы никак не можем избавиться. Деньги за португальские анчоусы — мы их продали обратно Лиссабону — израсходуйте на оплату египетского хлопка, который приходит на наше имя из Мамаронека, а также закупите как можно больше апельсинов в Испании. За нараньясы всегда платите наличными.

— За нараньясы?

— Так называют в Испании апельсины. Да, и не забудьте о Пилтдаунском человеке.[19]

— О Пилтдаунском человеке?

— Смитсоновский институт в настоящее время не располагает средствами, чтобы уплатить требуемую нами цену за второго Пилтдаунского человека. Но деятели института ждут кончины одного горячо любимого богатого мецената, который собирается завещать им нужную сумму.

— Святые угодники! Я не успеваю записывать!

— Франция готова закупить у нас столько петрушки, сколько мы сможем выслать, и нам надо ее переправить, поскольку мы нуждаемся во франках для обмена на лиры, а затем на пфенниги, чтобы, как только придут финики, уплатить за них пфеннигами. Кроме того, я закупил гигантскую партию бальзового дерева, чтобы распределить его между всеми синдикатскими столовыми.

— Бальзовое дерево? Для чего столовым бальзовое дерево?

— Хорошее бальзовое дерево, полковник, в наши дни не так-то легко достать. По-моему, не стоит упускать удачный случай.

— Да, по-моему, тоже не стоит, — неуверенно проговорил полковник. Сейчас он походил на человека, страдающего морской болезнью. — Полагаю, что цена подходящая?

— Цена возмутительная! — сказал Милоу. — Несусветная! Но, поскольку мы купили бальзу у одного из наших филиалов, мы с удовольствием заплатили сумму, которую с нас запросили. И потом — присмотрите за шкурами.

— Шкурами?

— Да, шкурами. В Буэнос-Айресе. Их необходимо выдубить.

— Выдубить?

— Да, в Ньюфаундленде. И отправить пароходом в Хельсинки пэ-бэ-эр, до того как наступит оттепель. До наступления оттепели в Финляндии все идет пэ-бэ-эр.

— По безналичному расчету? — догадался полковник Кэткарт.

— Отлично, полковник. Вы не лишены способностей. И кроме того, лимонные корки…

— Корки?

— Корки — для Нью-Йорка, эклеры — для Танжера, свинину — в Мессину, маслины — в Афины, бисквит — на остров Крит.

— Милоу!

— Но не вздумайте возить уголь в Ньюкасл.[20]

Полковник Кэткарт всплеснул руками.

— Милоу, подождите! — закричал он чуть не плача. — Так не пойдет! Вы, как и я, незаменимы! — Он отшвырнул карандаш и нервно вскочил со стула. — Милоу, об этих дополнительных шестидесяти четырех вылетах не может быть и речи! И вообще, вы больше ни разу не полетите. Если с вами что-нибудь случится, все пойдет прахом.

В знак признательности Милоу благодушно кивнул головой:

— Сэр, значит ли это, что вы запрещаете мне впредь летать на боевые задания?

— Да, Милоу, я запрещаю вам впредь летать на боевые задания, — объявил полковник суровым и непреклонным тоном.

— Но это несправедливо, сэр, — запротестовал Милоу.

— А как насчет моего послужного списка? Другим пилотам — и слава, и награды, и популярность. А я должен страдать только потому, что в поте лица своего руковожу столовой?

— Конечно, Милоу, это несправедливо. Но я не представляю, что тут можно сделать.

— Может быть, кто-то другой будет выполнять за меня боевые задания?

— А что, если действительно кто-то другой будет выполнять за вас боевые задания? — задумчиво произнес полковник Кэткарт. — Ну, скажем, бастующие шахтеры из Пенсильвании или Западной Виргинии?

Милоу покачал головой:

— Их слишком далеко придется везти. А почему бы не заставить пилотов из нашей эскадрильи, сэр? В конце концов, все, что я делаю, я делаю для них. В благодарность за это они должны что-то сделать и для меня.

— А что, если действительно заставить пилотов из вашей эскадрильи, Милоу? — воскликнул полковник Кэткарт. — В конце концов, все, что вы делаете, вы делаете для них. В благодарность за это и они должны что-то сделать для вас.

— Что справедливо, то справедливо, сэр.

— Разумеется, что справедливо, то справедливо.

— Они могли бы летать по очереди, сэр.

— Действительно, Милоу, почему бы им по очереди не летать за вас на задания!

— А кто будет получать награды?

— Вы будете получать награды, Милоу. И если кто-то заслужит медаль, летая за вас, то эту медаль получите вы.

— А кто будет умирать, если его собьют?

— Кто летает, тот и умирает. В конце концов, Милоу, что справедливо, то справедливо. Только, видите ли, какое дело…

— Тогда вам придется увеличить норму боевых вылетов, сэр?

— Я-то ее повысил бы, но не уверен, подчинятся ли летчики. Они и так злятся, что я взвинтил норму до семидесяти. Но если б мне удалось уговорить хотя бы одного, то, вероятно, и другим пришлось бы смириться.