Чтение онлайн

И все же Шагинян смогла пробить брешь в умолчании о происхождении А.Д. Бланка, применив эзопов язык, – не сразу, а в два захода. В 1967 г. Приволжское книжное издательство в Саратове выпустило в свет «Семью Ульяновых». Писательница внесла в третью главу «Воспоминания одного детства» небольшую поправку. Вот она: «Александр Дмитриевич Бланк был родом из Староконстантинова Волынской губернии. Окончив в Житомире поветовое училище, он приехал с братом в Петербург»27. Проходит еще два года, и Мариэтта Сергеевна наносит решающий удар. В вышедшем в Москве в издательстве «Художественная литература» романе-хронике в двух частях «Семья Ульяновых» она вставляет еще одно слово, и текст теперь выглядит следующим образом: «… Александр Дмитриевич Бланк был родом из местечка Староконстантинова Волынской губернии»28. Как эту вставку пропустила цензура (а может, и ИМЛ при ЦК КПСС), не представляю. Не исключаю, что Шагинян объяснила появление этого слова тем, что «местечко» по-украински – селение. Но для большинства читателей, не знающих украинского языка, «местечко» означало прежде всего еврейское селение (существует даже выражение «местечковый еврей»). В сочетании с фамилией Бланк это давало определенный намек на национальность.

Что же касается текста «Семьи Ульяновых», он с этого издания становится каноническим.

Как я уже говорил, моя статья, опубликованная в «Литераторе», была вскоре перепечатана во многих изданиях. Но первым ее перепечатал в качестве приложения к своей уже упоминавшейся книге профессор Г.М. Дейч, ныне живущий в США.

Выехав из СССР, он захватил с собой копии выявленных им документов о братьях Бланках. Как рассказывал мне Дейч при встрече, он долго размышлял, стоит ли публиковать эти» документы. Его останавливало опасение, что это может вызвать в нашей стране волну антисемитизма. Когда в декабре 1991 г. ему прислали номер «Литератора» с моей статьей, то он решил, что время для публикации настало. Ценные материалы, собранные Г.М. Дейчем, дополняют и развивают мою статью, дают направление для новых поисков.

Следующим, кто осветил вопрос о еврейских предках В.И., стал бывший заместитель начальника отдела комплектования, экспертизы и учета архивных фондов Главного архивного управления заслуженный работник культуры В.В.Цаплин, уже известный читателю – это он осуществлял изъятие документов о семье Бланков в Житомирском архиве. Теперь он решил ввести эти материалы в научный оборот29. На отдельных ошибках и неточностях в статье Цаплина я остановлюсь ниже. Главный же ее недостаток, на мой взгляд, в том, что автор и в наши дни не подвергает сомнению правильность изъятия документов «без оставления копии» и наказания «виновных» архивистов и стремится приписать себе заслугу первой публикации документов о еврейском происхождении предков В.И. С этой целью В.В. Цаплин во введении к своей статье утверждает, что имеющиеся на эту тему публикации «или сплошной вымысел, или правдивые, но не подкрепленные документами краткие упоминания, или сомнения в истинности опубликованной информации»30, ссылаясь при этом на черносотенную статью Е. Торбина31 и статью Ю. Гаврилова в «Огоньке», где содержится просто упоминание о крещении А.Д. Бланка32.

Можно, конечно, допустить (хотя и верится с трудом), что Цаплин не знал ни о моей статье, ни о работе Дейча, к моменту выхода его статьи уже несколько раз перепечатанных в различных периодических изданиях и сборниках33. Но то, что он не отмечает приоритета сотрудников Житомирского архива в выявлении ряда документов (перечисленных им же в докладной записке 1965 года!), является прямым нарушением норм профессиональной этики.

То, что ИМЯ скрывал многие десятилетия и что стало теперь общеизвестно и подтверждено архивными документами, больше скрывать было нельзя. Сотрудники РЦХИДНИ Т.И. Бондарева, Ю.Б. Живцов, Е.Е. Кириллова и В.Н. Шепелев опубликовали материалы, касающиеся еврейского происхождения А.Д. Бланка, и среди них два письма А.И. Ульяновой-Елизаровой И.В. Сталину с просьбой разрешить напечатать найденные в Ленинградском отделении Центрархива в 1924 г. документы об этом. Опубликовали и документы, связанные с описанными выше событиями 1965 года, в том числе и докладную записку Цаплина34. Но даже солидные документальные публикации не охладили пыла борцов за «чистоту» рода В.И.

В интервью еженедельной газете «Поиск» кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН (а с 1994 г. почетный член Русского генеалогического общества) М.Е. Бычкова на предложение безымянного корреспондента («Давайте коснемся нашумевшей легенды о происхождении Александра Бланка») сказала: «В последние два-три года стало появляться немало генеалогических исследований по истории семьи Ульяновых, в частности, появился интересный документ о происхождении Александра Дмитриевича Бланка – дедушки В.И. Ленина. Этот документ был предоставлен Ульяновым после смерти Владимира Ильича в связи с пожеланием сестер написать книгу об истории своей семьи, а позднее хранился в партархиве. В нем говорилось о том, что Александр Бланк происходит из принявших православие евреев, и мне об этом было известно давно. Не это вызвало удивление и мой интерес, а то, с какой растерянностью и изумлением восприняли это известие родственники (вероятно, О.Д. Ульянова. – М.Ш.). В семье об этом никогда не знали! Меня поразила эта нестыковка, и я решила провести собственное расследование. Мне удалось поработать в Казанском архиве с фондом губернского дворянского собрания и установить, что действительно существовали два Александра Бланка, биографии которых были сознательно смешаны. Дед Ленина, Александр Дмитриевич Бланк, происходил из православного купеческого рода. Начав службу в 1824 году, он в 40-е дослужился до чина надворного советника со старшинством (подполковник), который давал ему право на потомственное дворянство… Другой Александр Бланк, никакого отношения к Ленину не имевший, действительно существовал, был на 3–4 года старше Александра Дмитриевича и во многом повторил его служебную карьеру. Он тоже учился в медицинском институте, но служил в госпиталях и благотворительных организациях, а не на государственной службе, то есть не мог получить чина, дающего право на дворянство.

Выходит, генеалоги ошиблись?

Не думаю, скорее это был сознательно искаженный документ, а о причинах его появления судить не берусь»35.

Нельзя не прокомментировать некорректные и неточные высказывания известного ученого, свидетельствующие, к сожалению, о позиции, далекой от научного подхода.

Надеюсь, что фраза, приписываемая М.Е. Бычковой, «он дослужился до чина надворного советника со старшинством (подполковник)» – результат неточности корреспондента «Поиска». Ибо в формулярном списке А.Д. Бланка эта фраза звучит следующим образом: «Произведен в надворные советники, 26 июня 1846 г. со старшинством с 13 января 1843 г.»36.

Теперь по сути интервью М.Е. Бычковой. «Российский медицинский список», начавший издаваться еще до окончания А.Д. Бланком Медико-хирургической академии и вышедший в свет последний раз накануне февральской революции, свидетельствует, что в России наряду с Александром и Дмитрием Бланками работал врачом до 1827 г. еще один Бланк – штаб-лекарь, коллежский асессор по имени Христиан37.

После смерти в 1831 г. Д.Д. Бланка в «Российском медицинском списке», кроме А.Д. Бланка, до 1887 г. не упоминался ни один врач, носивший эту фамилию. Я не ошибся. Дело в том, что А.Д. Бланк упоминается в «Российском медицинском списке» вплоть до 1890 г. (то есть двадцать лет спустя после смерти). При этом в 1890 г. рядом с его фамилией появилась фраза: «не доставил сведений» (можно подумать, что остальные годы после смерти он доставлял составителям «Российского медицинского списка» сведения о себе!). Так что недобросовестно относились к составлению справочников не только в наше время.

Поэтому я делаю заключение, что М.Е. Бычкова, говоря о враче Александре Бланке, имеет в виду фельдшера из Одессы Александра Давидовича Бланка, который также принял православие. Последний в «Российском медицинском списке» никогда не упоминался потому, что по образованию был не врачом, а фельдшером. Ясно, что Александр Дмитриевич и Александр Давидович Бланки совершенно разные лица. Были ли они родственниками или не имели друг к другу никакого отношения, судить не берусь. Документов на этот счет не имеется.

Далее в своем интервью Бычкова говорит, что в фонде Казанского губернского дворянского собрания упоминаются два Александра Бланка. Но копии дел Казанского дворянского собрания имеются в фондах Департамента герольдии РГИА, где я также с ними знакомился. Очевидно, она имеет в виду «Дело о дворянстве Николая Федоровича Бланка» (14 апреля 1836 – 1 апреля 1841)38, но в нем имя Александр не встречается. Упоминается сын Н.Ф. Бланка – Андрей. Судя по имеющимся в деле документам, Н.Ф. Бланк и его предки были православными. Желающие убедиться в том, что среди лиц, поставивших вопрос о причислении себя к дворянству Казанской губернии, нет второго Александра Бланка, могут ознакомиться со списком родов потомственных дворян, внесенных в дворянскую родословную книгу Казанской губернии39.

Заявление Бычковой о том, что врачи, служившие в госпиталях и благотворительных организациях, не получали чины в соответствии с «Табелью о рангах», неверно. Все врачи, состоявшие на государственной гражданской или военной службе (в том числе и в госпиталях), получали чины в соответствии с заслугами.

Неверно также утверждение Бычковой, что лица, работавшие в благотворительных организациях, не получали чинов. Примером тому может служить дальний родственник

В.И. по матери Карл Аполлон Карлович Бирштедт. В течение многих лет он служил в петербургском приюте «Серебряный», относившемся к ведомству императрицы Марии (организации благотворительной), и стал, в конце концов, его директором. Бирштедт в конце жизни был действительным статским советником40, как и И.Н. Ульянов. Если Бычкова имела в виду частные учреждения, то свою мысль она выразила крайне неточно.

Разные источники по-разному рассказывают историю основания Староконстантинова, города, расположенного при впадении реки Икопоти в реку Случь (бассейн реки Припяти). По одним сведениям, его основала в XV в. Анна Корибутовна. По другим – князь Константин (Василий) Константинович Острожский, известный малороссийский магнат, владевший в Подолии, Галиции и на Волыни тремя сотнями городов и несколькими тысячами сел. Он был покровителем просвещения, состоял в переписке с князем Андреем Курбским. Князь К.К. Острожский построил в 1561 г. в селе Калинищенцы замок и превратил это село в город, который в 1582 г. был переименован в Константиновку. С начала XVII в., в связи с постройкой города Новый Константинов, Константиновку стали именовать Староконстантиновым.