Чтение онлайн

Как загипнотизированный я смотрел на соседний столик, где какому-то еврею принесли огромную рыбу, видимо «Сент-питера». Рыба гордо лежала на сковородке, в окружении горы салата.

На отдельной тарелке принесли картошку, украшенную зеленью и майораном.

Картошка была разрезана на шесть частей, запечена и отливала золотом.

Из отдельной корзинки доносился запах свежего белого хлеба – того самого, который мягчайший внутри, но с твердой хрустящей коркой по ободку.

Еврей брал хлеб и намазывал на него еврейское масло, смешанное с еврейской зеленью. Далее он большими кусками заглатывал еврейскую рыбу.

Он не смотрел в мою сторону и не знал, что в двух шагах от него обычный россиянин превращается в антисемита.

И все из-за проклятого куратора!

Собственно, его пыточные технологии уже действовали – волнующие запахи от соседних столов, смешиваясь, дурманили голову, и создавалось ощущение, что все, кто сидели вокруг, работают в той же организации, что и Иоси. Даже дети!

Я понял, что больше не готов сопротивляться.

– Иоси, – вырвалось из меня, – я сдаюсь! Если бы я знал какие-то секреты – я бы тебе их сейчас выдал. Но я не знаю секретов. Поэтому закажи хотя бы хлеб!..

– Нет, – коротко ответил куратор. – Надо ждать!..

Возражать Иоси не было смысла, потому что, как ни крути, мы хотя бы сидели за столиками приличного кафе.

А какая альтернатива?

Бежать голыми стометровку до гостиницы под Иосины выстрелы и крики, что мы угроза его любимому Израилю?

Поскольку делать было нечего, я вновь окинул взглядом пыточную, замаскированную под кафе, где присутствующие активно поглощали продукты еврейского агропрома, после чего, как-то непроизвольно, мой взгляд остановился на лице Иоси.

Я вдруг обнаружил, что от этого лица оставалось странное впечатление. Нельзя сказать, что оно было ярким и запоминающимся – просто обычное круглое лицо. И хотя под загаром были видны мелкие шрамы, но само лицо было символом миролюбия.

Однако поражал в этом лице взгляд!

Он не соответствовал этому миролюбивому лицу.

Я бы сравнил его с известной сценой из американского фильма, где коп заглядывает в номер дешевой гостиницы, а там стоит красивая девушка в бикини, которая вначале посылает ему воздушный поцелуй, а потом неожиданно стреляет в грудь.

Так вот, взгляд Иоси жил как бы отдельно от лица. Строил ли он нас в шеренгу в аэропорту, ждал ли на пляжной скамейке, когда у нас украли вещи, улыбался ли, когда говорил по телефону, сидел ли сейчас с нами в кафе – его глаза все время методично обшаривали пространство.

Он «ощупывал» взглядом играющих в волейбол у сетки на пляже и входящих в кафе посетителей. Он бросал взгляд на серфингиста, который приближался к берегу, и на лицо араба, который неожиданно выбегал из подсобки «Лондона», чтобы бросить в большой ящик для мусора какой-то темный пластиковый пакет.

Даже сосед, которому принесли рыбу, был немедленно «раздет» взглядом Иоси, который изучил не только его самого, но и рыбу, картошку, а также официанта, который все это принес.

Этот взгляд надо было увидеть!

И когда я его увидел, я понял, что мы с Колей не лохи не только на пляже, но и по жизни. Потому что мы гири на ногах куратора.

Мне стало понятно, что Иоси все время на службе!

Конечно, он защищает нас, потому что ему это поручили. Но, уверен, ему сейчас бы доставило большее удовольствие позвонить каким-то настоящим террористам и сообщить, что он уже выезжает.

Однако ему поручили нас, а мы бегаем от него как дети; и ему с нами скучно, потому что мы еще не придумали куда бежать, а он уже там.

И этим мы с писклявым, в понимании Иоси, ничем не отличаемся от его террористов, потому что они, так же как и мы, хотят оказаться в неположенном месте в неположенное время, да так, чтобы Иоси об этом не узнал.

Говорят, что большое видится на расстоянии.

Но иногда нужно увидеть вблизи человеческое лицо, чтобы почувствовать человека целиком.

Я украдкой бросил взгляд на писклявого.

Он тоже таращился на Иоси – либо у него в голове гуляли те же мысли, что и у меня, либо он обдумывал, где найти деньги, чтобы нанять нашего куратора. Он бы его нанял, тот бы приехал в Петушки и утопил его обидчиков в том самом вонючем озере, возле которого его били.

Было просто ощутимо, как Коля в уме прибавляет к своей копеечной зарплате провинциального журналиста деньги, которые ему могут дать родители; как к ним добавляет сбережения из фаянсовой копилки в форме поросенка.

И все это для того, чтобы Иоси накормил снегом местных ментов, а на голову его главного редактора натянул валенок.

Однако в момент этого катарсиса мщения неожиданно подошел официант с подносом, на котором лежало нечто удивительное.

Видимо, Иоси заказал вместо «сырной тарелки» фруктовую, ибо на подносе лежали знакомые и незнакомые овощи и фрукты.

Принесенный поднос чем-то напоминал советское ВДНХ – это когда перед тобой что-то красивое, но трогать это нельзя, и вообще оно только в одном экземпляре.

Но даже если бы мне предложили попробовать содержимое подноса, я бы решительно отказался, потому что рассказ моего приятеля о том, как он принял какую-то жуткую медвежью ягоду за лесную клюкву, еще не стерся из моей памяти.

В ту же секунду, когда поднос был поставлен на стол, раздался скрип отодвигаемого стула и наши глаза полезли на лоб – к нам подсел тот самый дедуля Михаэль, который, как выяснилось, то ли придумал капельное орошение, то ли придумал помидор, как таковой.

Иоси обменялся с Михаэлем короткими фразами на иврите, а потом по-русски сказал нам: «Начнем, у нас мало вг-г-гемени!»

Это было сказано таким тоном, как будто нам принесли не фрукты, а боевые гранаты и осталось всего пару минут, чтобы рассовать их по карманам, а потом героически погибнуть, защищая родной Израиль, дедулю и его капельное орошение.

– Что мы видим? – внезапно спросил нас Михаэль, широко улыбнувшись и обнажив ряд таких же великолепных ровных и белых зубов, как и у Иоси.

– Мы видим помидор – вон он в центре! – радостно сказал писклявый, надеясь, что если он узнал помидор, то ему его отдадут.