Чтение онлайн

– Если ты ешь помидоры, то ты ешь ликопен, – заговорщически зашептал дедуля. – А если ты ешь ликопен, то качество твоей спермы улучшается на тридцать шесть процентов!..

Мы оцепенели от этой шокирующей новости, почти сомкнувшись головами.

Подобное сообщение, как показалось, было открытием даже для Иоси.

– А если у меня спег-г-гма и так хог-г-гошая? – спросил он чрезвычайно серьезно.

– А я это не тебе рассказываю, – так же крайне серьезно пояснил Михаэль. – Это для нашего молодого друга. Он ведь хочет хог-г-гошую спегму, не так ли?

Все повернули головы на Колю.

Будущий отец смущенно зарделся.

– Хог-г-гошая штука эти помидоры, – разрядил обстановку Иоси и, кашлянув, объявил: – Сейчас будем обедать. Мясное ассог-г-гти на углях подойдет?

– Подойдет, – облегченно пропищал писклявый и внезапно заплакал.

Оказалось, что мы зря сбежали с помидорного урока – кроме того, что это вылезло нам боком, о чем я подробно рассказал, выяснилось несколько важных вещей.

Во-первых, те, кто остались на уроке и не просились в туалет, были вознаграждены – оказалось, что этот урок был первым и последним.

Во-вторых, евреи оказались не ангелами, но близки к ним.

И пока писклявый лежал голый под лодкой, а я «качал права», всех остальных повели на обед, а потом на соседний пляж, где дали покататься на водных велосипедах за счет того самого Министерства сельского хозяйства.

Конечно, мы, строптивые, выиграли в обеде, потому что нас покормили в кафе «Лондон» великолепным мясным ассорти, картошкой, салатом с тунцом, пивом и чизкейком.

Но те, послушные, тоже ничего не потеряли – их повезли в ливанский ресторанчик в старом районе Тель-Авива – Яффу, где ударили по желудку мощным обедом, после чего все отправились в русскую дискотеку, где обнаружилась местная молодежь, танцующая под Алену Апину и Бони М.

Как говаривал один мой приятель, глядя на беснующихся комсомольцев, когда мы с ним попали на закрытый рок-концерт, организованный ЦК Комсомола исключительно для своих: «Смотри, как легко отлетают от одежды комсомольские значки, когда слушаешь “Лед Зеппелин”!»

Точно так же, ровно через пять минут, российские журналисты, выпив до дна предоставленные Министерством сельского хозяйства Израиля водку и пиво, похватали присутствующих девушек и пустились в загул, что чуть не привело к драке с местными еврейскими пацанами с украинскими лицами.

И когда уже в воздух взметнулись кулаки, а зубы присутствующих были готовы выпасть на пол, из дальнего угла встал Иоси – как он там оказался, никто не помнит, и одной рукой расшвырял дерущихся.

После чего он громко произнес: «Пг-г-гекрасный вечер, танцуем белый танец!..» – и вечер продолжался.

Однако щедрость израильского Минсельхоза не ограничилась лекцией, водкой и дискотекой – оказалось, что нас везут на Мертвое море и в крепость Моссад.

Куратор с нами не ехал, оставаясь в Тель-Авиве, но, видимо, не мог отказать себе в удовольствии «оттянуться» на нас на прощание.

На следующий день в семь утра у отеля стоял автобус, а мы почти лежали от недосыпа на перекличке перед Иоси в фойе гостиницы.

Этим утром Иоси, со своей феноменальной наблюдательностью, был в ударе!

По-другому и не могло быть – оказалось, что российский журналист может считать себя полностью готовым к отъезду, фактически не приходя в сознание после вчерашнего.

Ровно через две минуты после построения шеренга рассыпалась, ибо все, изрыгая проклятия, поползли по своим номерам забирать забытые вещи, о которых им напомнил куратор.

Компьютеры, плееры, второй чемодан, пакеты с лечебной грязью Мертвого моря, коробочки с бижутерией для знакомых девушек, рюкзак синего цвета с надписью «I Love NY» – все было оставлено в номерах.

И надо было видеть, как сонный народ таращился на Иоси, который, указывая пальцем на очередного несчастного, спрашивал: «Где твоя куг-г-гтка синего цвета с капюшоном?»

Оказывалось, что куртка в номере на балконе, где сушится после стирки из-за большого свежего пятна от вина.

Я потрясенно спросил Иоси, откуда он знает про компьютеры и, к примеру, про куртку.

– С компьютерами они сидели на занятиях, – ответил шабаковец. – Я должен знать, у кого какой компьютер, потому что если мы найдем его на столе, то будем знать, кого искать. Кстати, никогда не откг-г-гывай компьютер, если рядом нет хозяина – это может быть бомба.

– Хорошо – не унимался я, – а как ты узнал про куртку?

– Он приехал в куртке.

– Но может, он просто поменял куртку на футболку, смотри, как жарко! – Я указал на широкое окно, где израильский день набирал свой привычный зной.

– Нет, человек обычно уезжает в том, в чем приезжает. Тем более что у него маленькая сумка, но большая куртка.

Увидев мой недоверчивый взгляд, куратор коротко пояснил: – Если мужчина сменил верхнюю одежду перед дорогой, то одно из трех – либо забыл в номере, либо оставил в химчистке, либо хочет, чтобы не узнали. Чаще – первое, но надо проверить.

– А женщина?

– Женщина – наоборот. Проверять надо, если уезжает в том же.

Я рассмеялся. Иоси подхватил мой смех, вновь обнажив белоснежные зубы.

Внезапно, сквозь смех, он сказал:

– А где папка?

– Какая папка? – продолжая смеяться, спросил я.

Тут Иоси резко оборвал смех.

– У тебя была зеленая папка с текстами, которую ты забыл в самолете. Где она?

Вначале вопрос куратора до меня просто не дошел. Мне показалось, что это какая-то его новая игра, как история с выносом помидоров.

– Где твоя зеленая папка? Где она?! – вдруг как-то особо недружелюбно спросил Иоси.

От его холодного тона я вспомнил, о какой папке он говорит, и… задумался.

Кстати, а где эта папка? Ведь в ней лежат очень важные тексты новой книги.

Я стал напряженно вспоминать, где ее видел в последний раз.

Вчера я собрал вещи, потом писал текст в кровати, потом сложил листы в эту папку.

Потом, помнится, я положил ее перед глазами, чтобы не забыть, но куда?..

– Ты в самолете держал эту папку отдельно от вещей, потому что работал, – уточнил Иоси. – А значит, она не в чемодане и сейчас – ты ведь планировал работать с ней в автобусе. Так?