Чтение онлайн

– В деле Ходорковского важен контекст, – продолжает теща. – Когда я была в Испании, Саакашвили как раз свергал Шеварднадзе, и об этом говорил весь мир. Я пошла на завтрак и решила подогреть хлеб. И вдруг подскакивает официант и кричит: «Но пасаран!» Я прослезилась и вскинула сжатый кулак.

А он все кричит: «Но пасаран, но пасаран…» и хватает меня за руки.

– Это Испания, страна либеральных ценностей, – я пожимаю плечами. – Он сказал, что враги грузинской революции не пройдут.

– Он сказал, что булка «но пассаран» – «не пройдет».

– Какая булка? – ошалело спрашиваю я.

– Местная, – нравоучительно поясняет теща. —

Я засовывала целую булку в тостер, а он объяснял, что целая не пройдет. Те же слова «но пасаран», но про булку. Так и с Ходорковским.

Я отупело смотрю на жуткую смесь орехов и масла и пытаюсь понять прыжки тещиной логики.

– Он хотел купить власть, – терпеливо разъясняет она, – а потом пришел на встречу с Путиным в свитере.

– И что? Рамзан Кадыров встречался с Путиным в спортивном костюме, а потом стал президентом Чечни.

– Если бы Саакашвили мог вернуть Абхазию, пусть встречается с Медведевым и Путиным хоть в пеньюаре, – решительно заявляет теща.

Я представил Саакашвили, Медведева и Путина в шифоновых розовых пеньюарах с помпончиками и, потрясенный видением, всыпал в миску специи.

Жуткий набор непонятных трав под действием орехового масла вдруг начал источать неземной аромат.

– Чатлахеби! Куршавелиа амис деда ватире! – гортанно выкрикивает жена из комнаты.

– Что она сказала?

– Сравнительный анализ цен в Куршевеле и Гудаури с нехорошим словом внутри, – ласково поясняет теща. – Но ты не волнуйся. Дмитрий Анатольевич Медведев его выпустит. Вообще в новом году будет много хорошего. Выйдет твой Ходорковский, а Новодворская похудеет.

– Боже мой, при чем тут Новодворская?!

– Потому что, когда она в кадре говорит о кровавом режиме, я хочу видеть только кровавый режим. В России о демократии должны говорить хорошо одетые модели.

– Почему модели?! – меня уже шатает.

– Из-за контекста, – еще ласковее говорит теща. – Во-первых, сейчас время гламура. А можешь ли ты представить гламурную Новодворскую?

Я содрогнулся.

– Вот именно, нельзя подсовывать народу два ужаса одновременно, – подтвердила теща. – Кроме того, Россия любит палку.

– Не любит! – стону я, примериваясь, как вылить на тещу мое месиво. – Просто правящая клика захватила телевидение.

– Напомни, как русские ласково называют зиму? – ядовито прерывает меня теща.

– Зимушка, – ошалело отвечаю я.

– А есть слово «летушко»? Нет! А это значит, что русские любят проблемы. Сорок градусов мороза, батареи украли, кочегар пьяный, ребенок, как сосулька, а они – «зимушка»! Так что несешь русским демократию – неси и палку. А это и есть Путин.

– Все! Гадацкветилиа! Мивдиварт Италиаши! – кричит жена.

– Дешевле всего Италия, – переводит теща, забирая у меня ореховую смесь. – Завидую вам. Нет, чтоб меня с собой взять!..

Я представляю, что бы я сделал с тещей в итальянских Альпах. Вместе с Новодворской мы набили бы ее чучело благовонными травами и сдали бы, за деньги, в горную гостиницу.

Она бы стояла при входе, как ставят медведя с хлебом-солью.

И это была бы только малая часть расплаты за непонимание либеральных идей и лживую трактовку менталитета русского народа. Как бы мне хотелось, чтобы, когда высылали грузин из Москвы, именно она, в кандалах и оковах, с ненавистными баклажанами в зубах, ползла к самолету…

– Быстрей к столу, а то остынет, – командует теща, прерывая сладкое видение, и мое тело начинает, помимо воли, активно перемещаться в сторону дымящихся кусков мяса.

Конечно, я обязательно додумаю форму мести.

Но это сразу после обеда!..

НУ, А ТЕПЕРЬ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЮ ЮНОСТЬ.

КОГДА Я ОКОНЧИЛ ШКОЛУ, ТО СОВЕРШЕННО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛ, ЧЕМ ЗАНИМАТЬСЯ.

И ОДИН ЗНАКОМЫЙ ЗА РУКУ ПРИВЕЛ МЕНЯ В ЭСТРАДНОЕ УЧИЛИЩЕ. ИМЕННО ТАМ Я ВПЕРВЫЕ ВЫШЕЛ НА СЦЕНУ ПЕРЕД ПУБЛИКОЙ И ПОНЯЛ, ЧТО ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЯ СЛУШАЛИ, НУЖНО УМЕТЬ СКАЗАТЬ ЧТО-ТО ВАЖНОЕ.

ПОЭТОМУ ТО, ЧТО Я ДЕЛАЮ НА «ЭХЕ МОСКВЫ» ВОТ УЖЕ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ, – НЕ БОЛЕЕ, ЧЕМ ПРОДОЛЖЕНИЕ МОЕГО ЮНОШЕСКОГО ОПЫТА.

А ПОТОМ, ТОЖЕ В ЮНОСТИ, Я ПОСТУПИЛ В ГИТИС И СТАЛ ТЕАТРАЛЬНЫМ РЕЖИССЕРОМ, ПОСЛЕ ЧЕГО РАБОТАЛ В ТЕАТРЕ И СТАВИЛ СПЕКТАКЛИ.

ТО, ЧТО Я ДЕЛАЛ НА ЭСТРАДЕ И В ТЕАТРЕ, ДАВНО ЗАБЫЛОСЬ, НО ЭТИ ДВЕ УДИВИТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ ОСТАЛИСЬ.

То, что советско-африканская дружба всегда была крепка, все хорошо знают.

Многие даже помнят, как, гуляя вечером по парку, можно было в особо темном уголке неожиданно наткнуться на висящее в воздухе мороженое.

Когда первый испуг проходил, и глаза привыкали к темноте, постепенно становился виден хозяин мороженого – веселый парень из очередного Университета дружбы народов.

Этих ребят было великое множество, они пользовались громадным уважением, так как в газетах писали, что скоро Африка станет свободным континентом.

То ли по этой причине, то ли по какой-то другой африканцев старались не называть в разговоре «неграми» – почему-то считалось, что это для них оскорбительно.

На Украине, где собственно и произошли описываемые события, их называли «чернявые». Это было как-то необидно, тем более что так же называли цыган, кавказцев и молдаван, которых в городе было пруд пруди. Да и слово, если вдуматься, лишено национальной окраски.

Правда, следует заметить, что к африканцам отношение было все же неоднозначным. Дело в том, что хотя многие из них выглядели скромно, на самом деле были сыновьями африканских царьков и племенных вождей. Возможно, из-за этого их иногда заносило, и возникали драки с местными.

Местные, конечно, африканцев били, но, опять же, били аккуратно.

Во-первых, потому что сколько их ни бей – синяков не видно.

Во-вторых, очень уж местным хотелось бананов и ананасов. Появление же этих диковинных фруктов в магазинах советская пресса связывала исключительно с полным и окончательным освобождением Африки от колониализма.