Чтение онлайн

– В том-то и дело, что не обычное... Если бы я знал, что они собираются делать...

Звездолетчики с напряжением следили за экраном. На панели загорелся зеленый огонек.

– Докладывает главный ЭЛЦ. Скорость корабля сто тысяч километров в секунду... Скорость девяносто семь тысяч... Скорость девяносто три тысячи... Скорость восемьдесят семь тысяч... Курс корабля изменился на две секунды...

– Тяга?
– с волнением спросил Тарханов.

– Тяга нормальная. Антивещество поступает в нормальных дозах.

– Слушай меня, ЭЛЦ! Управление беру на себя. Управление беру на себя. Скорректировать курс корабля. Восхождение двадцать секунд.

– Есть восхождение двадцать секунд.

Скорость корабля продолжала падать.

– По местам, друзья. Через пять минут начнем ускорение.

Тарханов опять соединился с главным электронно-вычислительным центром:

– Расстояние до планеты?

– Ноль пять парсека.

Ровно через пять минут Тарханов дал в дюзы двойную порцию антивещества. Это было рискованно при такой громадной массе покоя корабля. Но Тарханов вынужден был пойти на этот риск. Перегрузка вдавила его в эластичное кресло. Он посмотрел на обзорный экран. Белый рой не маячил впереди корабля. "Освободились", - с облегчением подумал Тарханов. Постепенно тяжесть в теле прошла. Он придвинул к себе бортовой журнал и записал:

"Тринадцать часов двадцать пять мин. кор. вр. С помощью ускорения сбито скопление белых шаров".

В центре обзорного экрана снова появилось изображение Лории, куда долгие годы пробирались земляне...

В звездолете наступили "мирные" дни. Каждый занимался своим делом. Вахта за вахтой проходили без особых происшествий. В один такой "мирный" день Тарханов застал астроботаника в оранжерее, возле яблонь, стелющихся на полу и усыпанных крупными плодами.

– Через месяц будем собирать яблоки, - сказал астроботаник.

– Примут ли нас инопланетчики с нашими дарами?
– спросил командор.

– Должны, командор. Мы несем дары мира и дружбы.

После нападения белых шаров этот вопрос часто обсуждался в звездолете.

– Я бы не сказал, что планета встречает нас с распростертыми объятиями, - сказал кибернетик во время обеда.
– Шары это первое предупреждение.

– Вы не правы, - сказал астроботаник.
– Высшая форма жизни всегда разумна. А высший разум всегда стремится к всеобщему счастью.

– Вы, как всегда, преувеличиваете значение слова "счастье" и все меряете по земным масштабам. Почему вы не допускаете мысли, что существует жизнь, где нет места эмоциям и чувствам, в которых коренится слово "счастье"?

– Ну, допустим.

– Нужно ли этому высокоорганизованному Разуму то, что дорого нам, - любовь, счастье, страдания, борьба? Захотят ли они принять эту нашу жизнь? Не потому ли они выставили нам навстречу белую ораву. Ораву, которая может замедлять и менять курс такого суперзвездолета, как "Уссури". Какой же колоссальной силой она обладает и что это за сила? Откуда? И как высоко должен быть здесь организован Разум, если он владеет такой силой?

Тарханов открыл бутылку вина. В салоне разнесся запах фруктовых садов. Все заулыбались. У каждого, очевидно, в памяти возникли картины раннего земного лета. Тарханов сел за рояль, - хотелось немного отвлечься от дум об этих странных шарах, внезапно появляющихся и внезапно исчезающих. Будут ли еще встречи с ними?..

Постепенно музыка увлекла его, ему казалось, что он находится на Земле и где-то рядом с ним шумит сад или медленно вздыхает море. Потом ему казалось, что он находится в гроте и ищет Наташу и никак не может найти ее. Внезапно он почувствовал на своих плечах какую-то тяжесть, будто навалили десятипудовые гири. Он обернулся. Это кибернетик давил его плечи железными руками.

– Командор, тебе следовало остаться на Земле.

Тарханов долго смотрел на инженера. Годы совместного путешествия ни на йоту не сблизили их. Перед стартом Тарханова предупредили, что кибернетик слишком долго пробыл в космосе, но он не придал этому значения. Даже был рад, что на звездолете будет человек с несгибаемым железным характером и большим опытом космических полетов.

– Вы когда-нибудь и кого-нибудь любили в жизни, инженер?
– Легким движением Тарханов сбросил с плеч тяжелые руки кибернетика.

Кибернетик снисходительно посмотрел на Тарханова и улыбнулся:

– Не знаю, командор. Да и к чему этот вопрос?

Тарханов все еще глядел на кибернетика. Ростом инженер был, вероятно, не менее ста девяноста сантиметров. Но бросался в глаза не его рост, - бросалась в глаза его какая-то первобытная упругая сила. Она была в его широких плечах и широкой груди. Он крепко стоял на ногах. Ступал по звездолету твердо и уверенно. Каждое движение мускулов - пожимал ли он плечами или стискивал в зубах сигарету - было полно решимости и казалось проявлением избыточной, бьющей через край силы. Но за этой внешней силой, пронизывающей его движения, пробивалась другая - внутренняя, интеллектуальная сила. И трудно было определить, которая из них главенствует.

– На Земле я гость, командор. По-настоящему я чувствую себя человеком в космосе. Ты мчишься в мировое пространство... Мерцающие искры звезд... Огненные кометы... За кормой остается старость. Ты все такой же молодой, и сила у тебя все такая же.

– Вам, по-моему, тридцать пять лет?

– Да, вы не ошиблись.

– Земных?
– спросил астроботаник.

Кибернетик улыбнулся:

– Я удивляюсь, коллега. Кто же в космосе ведет счет по земному летосчислению? Если вам интересно - мне сто девяносто девять.

"Космос формирует и таких", - подумал Тарханов. Долгие годы движения. Посадки на чужие звезды. Сколько трудов, нервов и воли требуется для этого. И кибернетик превратился в человека с железной волей. Ему абсолютно чужды человеческие слабости. С ним можно садиться на любую планету или звезду. Он преодолеет любые трудности.

И все-таки в его обществе было почему-то холодно и неуютно...

Сегодня был день отдыха. Никто не спешил покидать уютный салон. Курили. И сизый дымок сигарет поднимался к потолку и исчезал. Астроботаник принес пять красных помидоров. Осторожно разрезал их на дольки.

– Прошу, звездолетчики, - широким жестом показал на помидоры.
– Это Земля родная.

– Здесь не Земля, а космос, - заметил кибернетик, направляясь к телеэкрану.
– Помидоры жалко выглядят здесь, в космосе. Хлорелла - вот пища звездных скитальцев.

Выспренные слова инженера вызвали смех. Он тоже фыркнул и включил телеэкран.

Тарханов взглянул на первые кадры и тут же отвернулся. Он хорошо изучил вкусы кибернетика: тот любил преимущественно старинные приключенческие фильмы. По натуре Ян Юханен был деятельным человеком. Вся его жизнь в космосе была сплошным приключением. А в "Уссури" пока не было никаких приключений, если не считать происшествия с белыми шарами. И однообразная жизнь начинала приедаться ему. Тарханов же радовался, что полет проходит так успешно и строго по графику.