Чтение онлайн

— Теперь наша очередь. Извините за неудобства, леди.

Носатый подхватил Мадлен на руки и шагнул в портал.

Перед глазами все померкло, дыхание сбилось, но не успела Мадлен испугаться, как в лицо вновь ударило солнце. Носатый вынес ее из портала и осторожно поставил на землю.

— Леди, я сниму с вас путы. Но если вы станете сопротивляться, я буду вынужден снова сковать вас.

— де мэтр Кир? — Мадлен тревожно осмотрелась. Заклятие лишило ее возможности вертеть головой, и она могла видеть только то, что впереди: сложенное из красного камня здание. Капище на Горе вовсе не выглядело мрачным, а две островерхие башенки с флюгерами в виде длиннохвостых птиц и вовсе делали его похожим на кукольный замок.

— С вашим наставником все в порядке. Как только вы получите кинжал, мы освободим мэтра Кира.

Носатый взмахнул рукой, снимая сдерживающее заклинание.

— К чему такая спешка? Я ведь ещё не закончила обучение, — Мадлен повернулась и увидела Кирьяна на лавке возле цветущих клумб. Рядом сидели два некроманта, те самые, которые и доставили его во двор. С таким конвоем ей не справиться.

— У нас приказ Великого Темного.

— Кого?

— Пойдемте, расскажу по дороге. Также прошу прощение, что сразу не представился. Мэтр лгар, — носатый коротко поклонился. Мадлен сдержалась, чтоб не ударить в момент, когда он склонил голову. Сила не на ее стороне.

Мэтр повел ее через двор.

— Два месяца назад Великий Темный убил Тарью и занял ее трон. Теперь мы служим ему.

— У нас новый бог? — Мадлен пыталась осознать сказанное. До этого момента она не задумывалась о последствиях боя над озером.

— Да. Великий Темный победил своих противников из младших божеств и занял место Тарьи по праву сильного.

— И что, это всех устраивает?

— Не нам решать, кто из божеств достоин править миром.

— м, — Мадлен не стала говорить, что ее наставник имел по этому вопросу прямо противоположное мнение.

Они подошли к зданию. К дверям вела мраморная лестница, перила которой оплетали розы.

— Я думала, Капище на Горе будет напоминать склеп, — Мадлен поднялась по ступеням. — Здесь же довольно мило.

— Рад, что вам нравится, — мэтр лгар открыл дверь, приглашая войти. — бряд представления остался прежним. Леди Мадлен, я провожу вас в зал, где вы встретитесь с божеством. После беседы с ним вы либо умрете, либо станете темной волшебницей.

— И многие выживают?

— После воцарения Великий Темный признал пятерых адептов из шести представленных.

— Что ж, значит шансы не такие уж плохие, — Мадлен попыталась улыбнуться, чтобы придать себе бодрости. — Зачем нужно было похищать нас с мэтром Киром?

— У нас был приказ, а ваш наставник, к сожалению, слишком упрям. В любом случае, все разрешится меньше, чем за полчаса. Прошу вас, леди Мадлен.

Мэтр Алгар распахнул дверь.

— Дальше пойдете одни. В конце коридора найдете маленькую деревянную дверцу. Откроете ее и окажетесь в зале признания. Удачи.

— Благодарю, — Мадлен затаила дыхание и переступила порог.

После яркого солнца полумрак коридора ослеплял. Мадлен несколько раз моргнула, возвращая себе зрение. Да уж, мертвое тело таких неудобств не знало.

Вдоль стен на расстоянии ста шагов друг от друга висели волшебные шарики. Они освещали путь тусклым синим светом, которого едва хватало, чтоб не споткнуться на ровном месте. Рассмотреть, что ждет впереди, было невозможно.

С каждым шагом коридор сужался все больше, а стены, казалось, становились все выше. Потолок терялся в кромешной тьме, и Мадлен, не выдержав, перешла на ночное зрение. Коридор тут же растерял всю таинственность, превратившись в обычную длинную комнату.

Вот и обещанная дверь. Мадлен повернула медную ручку и очутилась в зале с зеркальными стенами. Пол устилали черные плиты без единого пятнышка, поэтому казалось, что ступаешь по самой ночи.

Напротив дверцы у дальней стены стоял трон. Стоило посмотреть на него, как на алой подушке заклубился туман, появилась знакомая фигура.

— Регул?! — Мадлен сделала шаг вперед, но резко остановилась: взгляд василиска был непривычно холоден и чужд.

— Да, так меня зовут. Подойди ближе, Мадлен.

— Регул, ты разве меня не помнишь?

В душу закралось подозрение. Слишком уж невозмутимым выглядел ее супруг. Заботливый юноша превратился в суровое божество, и это пугало.

— Зачем ты пришла ко мне?

— Регул, перестань, мне страшно, — Мадлен заставила себя сделать несколько шагов к нему.

— Отвечай, — василиск снова проигнорировал ее слова.

— Ты ведь сам послал за нами троих некромантов. Вот нас с Кирьяном и доставили в твое капище. Ты занял место Тарьи, я правильно понимаю? — олос дрожал от слез.

— Да, Мадлен. Ты умна, и это хорошо. Сила плещет в тебе и готова вылиться через край. Ты умеешь ее контролировать?

— Ты же знаешь, что да, — тихо ответила Мадлен, не замечая бегущих слез. Ее Регул все забыл. Чувства умерли. Зачем любовь божеству? Тем более, темному.

— Хорошо, я дарую тебе свою милость.

Великий Темный вскинул руки. Между ладонь заклубилась тьма, превращаясь в темный трехгранный кинжал.

— Я щедр с теми, кто служит мне. Вручишь ли ты мне свою жизнь?

— Она уже давно твоя, — Мадлен поднесла руку к глазам, вытирая слезы. В этот момент кинжал сорвался с ладоней василиска и устремился к ней. Острое лезвие ударило в грудь, и перед глазами потемнело. Пустота накрыла, отрезая от внешнего мира, лишая чувств и эмоций. А когда ощущения вернулись, Мадлен показалось, что она заново родилась. Возможно, так и было.

— Ты достойна. Помни же о том, кому служишь, — Великий Темный исчез, оставив ее в пустом зале.

Мадлен посмотрела на кинжал в своей руке. Когда он только там оказался? По лезвию бегали темные языки мистического пламени, постепенно стихая. Вскоре они и вовсе исчезли.

Скрипнула, открываясь, деревянная дверь. Мадлен с болью посмотрела на пустой трон и вышла.

Мэтр Алгар ждал ее в коридоре.

— Рад, что вы вернулись, леди. Это вам, — он протянул ей серебряную брошь в виде свернувшейся спиралью змеи с короной на голове.

— Что это? — Мадлен повертела в пальцах украшение.

— Это символическое изображение нашего повелителя. Великий Темный приказал носить такие броши всем своим служителям. Это удобно, ведь с тех пор, как к нам вернулась жизнь, одеваться в плотные плащи стало обременительно.