Чтение онлайн

Последний пункт: послать солдат на границы, главным образом на вьетнамскую.

Я перестаю писать. К двум монахам подходит третий. Несколько минут они ритмично совершают обряд благословения. Соседка стоит, опустив голову.

Многие молодые камбоджийцы в какой-то момент своей жизни бреют голову и выбирают себе пагоду. Пагоды — это своего рода университеты для бедных. Монашество рассматривается как образование и инициация, даже если мужчина проводит там всего две недели.

Многие красные кхмеры когда-то были монахами. Иногда они не имели другого образования. Они знали все о жесткой буддийской дисциплине. Об аскетизме. Об отказе от частной собственности и о подчинении старшим, более опытным монахам. Об отрицании личных потребностей. О готовности ради высоких целей пожертвовать интересами индивида.

Можно найти четкие параллели между камбоджийским буддизмом и камбоджийским коммунизмом. Организация во многом заменила Будду.

Через четыре месяца после важного заседания, проведенного Пол Потом, в одном документе от гг сентября 1975 года сообщалось, что «90–95 процентов монахов исчезли». Те немногие, что остались, не создадут никаких проблем, говорилось в отчете.

Примерно 3 тысячи пагод страны были превращены в лагеря и тюрьмы. Центром местных сообществ отныне стали не пагоды, а коллективные столовые.

Но это еще не все. В Камбодже люди делят свой мир с духами. Каждый дом, место имеет своего духа-покровителя, и его следует уважать, а в некоторых случаях задабривать. Еще необходимо сохранять хорошие отношения с предками. На особых торжествах люди должны приносить жертвы умершим близким, которые иногда могут посетить своих потомков в обличье какого-нибудь животного. Еще там кишат привидения, домовые и злые духи. А над всем этим неусыпно витает вечно улыбающийся Будда.

Религия — эта, пожалуй, самая высокая инстанция в Камбодже — перестала существовать. Тысячелетние связи с предками и миром духов были разом оборваны. Молиться и приносить жертвы стало противозаконно.

Двадцатая статья конституции Демократической Кампучии гласила:

Буддизм, без сомнения, подпадал под второй абзац о запрете на реакционные вероисповедания.

Целью красных кхмеров было построить индустриальное государство. В конечном итоге наиболее современное из всех когда-либо существовавших. В этом плане не было места монашеским представлениям о зримом мире как иллюзии, наваждении и видимости.

Можно ли представить себе что-то более реакционное, чем буддийское отрицание всех форм насилия? Колесо истории катится дальше, и все, кто пытается встать у него на пути, обречены на гибель. Что такое «революционное насилие», как не обыкновенная историческая необходимость?

ТОВАРИЩ, КОТОРЫЙ СОВЕРШАЕТ МНОГО ОШИБОК, — ВРАГ!

Хедда Экервальд пишет в своем путевом дневнике:

И потом, в отчете о поездке:

Они не знают, что и думать. В столовой повесили три большие картины. Три портрета.

Они стоят в своей протертой черной одежде и сношенных сандалиях, сделанных из старых автомобильных покрышек. Они смотрят на картины и ничего не понимают.

На одном из портретов — Мао Цзэдун. На другом — видимо, Ким Ир Сен.

Из кухни доносится грохот посуды. Несколько женщин и мужчин выходят из бамбуковых зарослей. Одежда перепачкана в глине с рисового поля. Печет солнце.

Они стоят, Суонг смотрит на Нхепа, Нхеп смотрит на Суонга.

Третья картина изображает Пол Пота. Национального лидера. «Объективного, справедливого, замечательного лидера».

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как они видели его в последний раз. Но они переглядываются — нет, они не ошиблись. Пол Пот — это Сар, их брат. Их застенчивый Сар, любезный до самоуничижения. Сар с его заразительной улыбкой.

Раньше я не думал о параллелях между «1984» Джорджа Оруэлла и Демократической Кампучией Пол Пота. Быть может, они лежат на поверхности?

Я прочел Оруэлла когда-то давно, еще будучи подростком. Единственное, что я помню спустя столько лет, — это первые страницы, о новоязе. Как язык с каждым годом упрощался и «ненужные» слова вычеркивались из словарей. Зачем столько лишних слов, когда вполне достаточно минимума, который можно изменять с помощью приставок «плюс-» и «плюсплюс-», и отрицательной приставки «не-»?

Долой оттенки и сбивающие с толку степени прилагательных — вместо расплывчатого «хороший» следует использовать «плюсовой» или «плюс плюсовой».

Под конец партия пыталась контролировать даже мысли людей. Слова «критика», «возмущение», «частный» звучать не должны. Слово «свободный» следует использовать только в таких фразах, как «поле свободно от сорняков». И никогда применительно к человеку.

Чем больше я просматриваю материалов о Кампучии, тем чаще вспоминаю Уинстона Смита и его жизнь при диктатуре Старшего Брата.

Наконец я сажусь на велосипед и еду в букинистический магазин на улице 240. В Пномпене это единственный магазинчик в своем роде. Книжных в городе вообще немного. Большинство торгует устаревшей теорией менеджмента из США, которая в США уже никому не нужна.

Этот букинист — исключение. Книги не всегда хорошо разобраны, но здесь полно художественной литературы. В основном — книжки, оставленные отдыхающими в отелях. Отпускная литература.

Тропическая влажность плохо сказывается на бумаге. Большинство книг разбухло, и к когда-то приятному сухому запаху старой книги добавился оттенок плесени.

Хозяин лавки не удосужился расставить книги по алфавиту. Чтобы что-то найти, нужно время. Наконец, торжествуя, я держу в руках нужную мне вещь — одно из пугающих изданий Оруэлла 1984 года, когда название романа использовалось как реклама: «1984 may not arrive on time, but there is always 1985» [15] .