Чтение онлайн

Йен согласно кивнул, но не проронил ни слова.

– Я пришла к вам, спасаясь от всего творящегося вокруг меня безумства, – промолвила я, не в силах выносить затянувшегося молчания.

– Вам следовало рассказать мне о своих бедах раньше. Особенно об отце, – наконец сказал Йен. – Мне приятно, что здесь вы обретаете душевное спокойствие. Я всегда готов вас выслушать, Порция.

– Я чувствовала это, Йен. Огромное вам спасибо! Не сердитесь на мою подругу, обычно она вполне нормальная, но сегодня на нее что-то нашло... Право же, мне так неудобно! Простите меня ради Бога! – Я скорбно приложила пальцы ко лбу и потупилась.

Йен ободряюще улыбнулся и сказал, отступив от меня на шаг:

– Все в порядке, Порция! Сегодняшнее утро получилось у меня удивительным! – Он положил руку на спинку стула и добавил: – Не обижайтесь на меня, если я невольно поставил вас в неловкое положение.

– Вам не за что извиняться, Йен! – с натянутой улыбкой сказала я. – Вы пока еще ничего не сделали.

– Нет, я виноват! Извините! – повторил он, сунув руки в карманы штанов.

– Вовсе нет! – теребя свои наручные часики, пролепетала я, не осмеливаясь даже взглянуть на него. – Все было хорошо. Просто я...

Я заставила себя поднять глаза и закусила губу, не в силах признаться, что меня страшит одиночество.

Йен понимающе улыбнулся, и у меня екнуло сердце при мысли, что и он меня покинет, как и те мужчины, в которых я влюблялась прежде. Я надоем ему, как надоела Питеру, и он тоже уйдет от меня, даже не попрощавшись. Внутри у меня все похолодело.

Йен почувствовал мою растерянность и собрался было уже сказать что-то ободряющее, но тут в кухню стремительно вошла Бьюджи. Глаза ее сверкали.

– Ну, вы уже о чем-то договорились? – спросила она.

– Да, все в порядке, – с вымученной улыбкой ответила я.

– Вот и чудесно! – Бьюджи просияла.

Не вынашивай она в своем чреве невинное существо, я бы не задумываясь ее задушила. Взглянув на Йена, она сказала:

– Приятно было поболтать с вами! Не подбросите ли нас на машине до города?

Йен рассмеялся, обошел ее и распахнул для нас обеих дверь. Я прошла мимо него, глядя себе под ноги, но от меня не укрылось, что он слегка дотронулся до моей спины. По дороге в город я решила купить в подарок младенцу Бьюджи самую шумную погремушку.

– Сядь, деточка!

Голос Мэгс прозвучал, едва только я взялась за Дверную ручку, чтобы войти в столовую, где предполагался воскресный ужин. Обернувшись, я увидела ее сидящей в шезлонге на террасе. Руки ее со сцепленными пальцами лежали на коленях. Судя по тишине, Дом был пуст.

– А где же Вера и Бев? – поинтересовалась я у Мэгс.

– Они пошли в кино!

Неяркий вечерний свет удачно затушевал следы прожитых Мэгс лет. В безупречном гриме и чудесном облегающем платье, с тщательно расчесанными и уложенными волосами, она выглядела молодой и бодрой. Сейчас Мэгс разительно отличалась от той женщины, перепачканной с ног до головы грязью и «дарами природы», какой я видела ее в последний раз.

– Нам необходимо поговорить! – Она указала мне рукой на плетеное кресло рядом с собой.

Я села. На столике перед нами стояли запотевшие высокие бокалы, наполненные джином с тоником. Один из них взяла я, второй Мэгс. Мы молча выпили.

Тишина.

– Ну? – произнесла я спустя минуту. – Ты все же намерена объяснить мне, что происходит?

Мэгс вздохнула и, не удостоив меня ответом, задумчиво уставилась на пустынную улицу.

– Ты начинаешь меня пугать, – сказала я. – Меня всерьез тревожит твое поведение. Вера отвечает на мои вопросы уклончиво, Бев и вовсе предпочитает их игнорировать. Мне нужно хотя бы знать, здорова ли ты!

Улыбнувшись, Мэгс снисходительно похлопала меня по плечу.

– Схожу налью себе еще немного джина, – сказала она, украдкой бросив завистливый взгляд на мой почти полный бокал. Как истинная южанка, получающая удовольствие от потчевания гостей, я сделала глоток и протянула бокал ей.

– Спасибо, деточка!

Мэгс залпом допила мой джин, встала и, взяв пустые бокалы, пошла на кухню.

Я рассеянно оглядела улицу и почему-то вспомнила, как в шестилетнем возрасте гоняла по ней на своем первом велосипеде, подбадриваемая восторженными возгласами «барышень», наблюдавших за мной с террасы. Однажды это кончилось бедой: я оглянулась, чтобы помахать им рукой, и на полном ходу врезалась в пожарный гидрант. На мои вопли и стоны прибежали все «барышни», и я продолжала изображать умирающую, пока они не внесли меня на руках в дом. Только на террасе я начала ехидно хихикать.

Мэгс наконец вернулась, протянула мне мой наполненный до краев бокал и уселась в шезлонг.

На террасе вновь воцарилось молчание.

Где-то в соседнем квартале утробно заурчал автомобиль.

В доме напротив истошно закричал грудной ребенок.

– Я не знаю, с чего начать, – вздохнув, объявила Мэгс.

– Может быть, прямо с Джека? – прокашлявшись, подсказала ей я. – Тебе давно пора рассказать мне, что ты затеваешь.

Мэгс уставилась на свои длинные пурпурные ногти.

– Нет, об этом я не желаю говорить!

– Чудесно! – с тяжелым вздохом кивнула я. – Тогда начни с коров. Какого дьявола ты вломилась в коровник Карла Рейми и выпустила оттуда этих бедных животных?

Мэгс поставила бокал на столик и встала.

– Я не могу беседовать на повышенных тонах! Умерь свой пыл, деточка!

– Значит, беседы у нас не получится, – подытожила я. – Как можно разговаривать с тобой спокойно, если ты не желаешь ничего объяснять?

Бросив на меня испытующий взгляд, Мэгс подошла к перилам террасы, сложила руки на груди и устремила взор на пожарный гидрант, в который я врезалась много лет назад, к счастью, отделавшись только ссадиной на ноге и шишкой на лбу. Мэгс покусала губы, покачала головой и проговорила:

– Вот такие-то, значит, дела!

– Дела? – переспросила я. – Какие именно дела? Продолжая стоять ко мне спиной, Мэгс взмахнула рукой и сказала:

– Весьма непростые, деточка! В последнее время я много думаю. О разных вещах. И от этого мне становится грустно.

У меня округлились глаза. О какой грусти говорит эта женщина? Лично я ни разу не видела ее чем-то опечаленной.

– Отказываюсь в это верить! – воскликнула я. – Такое просто невозможно!

Два бокала джина с тоником развязали мне язык. Я сделала еще один большой глоток, решив излить все наболевшее, раз уж осмелилась усомниться в честности Мэгс.

– Но это правда, деточка! – сказала она. – Меня действительно обуревает тоска.

– Так вот, оказывается, в чем все дело! Тебе захотелось развеять тоску! – язвительно произнесла я, лихорадочно припоминая, сколько времени и сил у меня ушло на подобные разговоры. Но пытаться понять Мэгс было бессмысленной затеей. – Выходит, и английского писателя, и чужих коров ты втянула в этот безобразный фарс исключительно потому, что тебе захотелось повеселиться? Ты опозорила на весь город всю нашу семью, обуреваемая хандрой и грустью? Любопытно было бы узнать, куда ты стала исчезать по утрам в последнее время. Тоже пыталась взбодриться каким-нибудь оригинальным способом? Верно говорит Йен, что наша семейка – настоящий бедлам, так они, англичане, называют психиатрическую больницу, к твоему сведению. По-моему, там тебе самое место.