Улыбнись горам, дружище!
Шрифт:
Все движения замедленные, даже мысли какие-то вязкие. Снять «кошки» на холодном ветру, перед тем, как нырнуть в палатку, – проблема. Расстегнуть на груди карабин - другая. Стащить с себя обвязку – третья. А надо еще разводить примус, топить воду из снега: не попьешь на такой высоте, – завтра не будет сил даже двигаться... Поимели на пути вниз еще две ночевки. С каждым шагом, с каждым потерянным метром высоты силы наши вроде бы восстанавливались. И только на последнем подъеме от ледника на саму поляну Сулоева – ноги не хотели идти. Они как бы говорили: «Ты что, парень, с ума сошел? Зачем вверх-то? Зачем, скажи на милость?!»
Фред Туник и Юра Юшин встречали нас у самой кромки поляны. Стаскивали рюкзаки, тащили их к нашим палаткам, а нам было все равно. Ни на радость, ни на торжество сил уже не было. Только на улыбку. И взять кружку чая. И стащить с себя все это мокрое, надоевшее, переодеться в сухое, добраться до спальника и – спать!.. Спать. Спать. И Бог с ним, с этим Коммунизмом. Он у нас уже позади!
А потом было лишь три значительных события, достойных упоминания. Когда вертолет забросил нас обратно в Джиргиталь, у Алика Гутмана, моего многолетнего напарника по связке, в этом году ходившего на Коммунизм в команде «Труда», случился День рождения. Столом для яств служили ворота, снятые с одного из ангаров. Вино текло рекой. В конце был устроен фейерверк из сэкономленных на горе ракет. Минут через десять на пыльном «газоне» примчались перепуганные «погранцы»: «Кто палил ракетами в погранзоне без нашего ведома?!» Мы дали им по стакану водки. Они сразу «врубились» в ситуацию. День рождения, все-таки! Прошло еще десять минут, и после второго стакана они уже сами палили ракетами в бархатно-черное свое азиатское небо...
Второй достойный внимания факт состоял в том, что мои горные туристы-спартаковцы так торопились послать в Ленинград контейнер с экспедиционным грузом, что впопыхах отправили «малой скоростью» и мой личный рюкзак со всеми «цивильными» шмотками, в результате чего я ходил по августовскому Душанбе в том, в чем был на горе – в ковбойке, пуховке, штурмовых брюках, триконях. Даже седобородые аксакалы в своих ватных халатах и чувяках с уважением смотрели мне вслед...
Ну, а третий факт общеизвестен – коммунизм мы так и не построили.
Но я там все-таки успел побывать! И свято храню в сердце: память о моих друзьях. Юра Юшин, мы помним тебя! Фред, я всегда рад тебя видеть!
АВТОР – БИОГРАФИЯ
Родился я, как сейчас помню, 9 ноября...
Несколько позднее мне стало известно, что этот день все прогрессивное человечество уже давно отмечает как День Рождения великого русского писателя И.С.Тургенева. Еще позднее 9 ноября вошло в мировую историю как День Падения Берлинской Стены.
Кроме того, 9 Ноября 1893 года, как известно, хоронили П.И.Чайковского. А 9 Ноября 1994 года, как гласит летопись, памятник императору Александру III был перенесен со двора тесного музея во двор Мраморного Дворца, на то место, где ранее был броневик Ленина.
А вот в 1934 году, кроме моего появления на свет, ничего значительного просто не произошло.
Помню, матушка моя, Антонина Васильевна, в девичестве Белобородова, признавалась, что 7 Ноября в день 17-ой Годовщины Великого Октября она еще весело отплясывала где-то в гостях, было дело...
Хорошо ли это для новорожденного? Не думаю.
Скорее можно сказать, что легкомыслие я всосал прямо с молоком матери и даже немного ранее, а саму Октябрьскую Революцию всегда недолюбливал. Вследствие чего был потом исключен из Ленинского Комсомола с формулировкой «За аполитичное поведение», и имел еще множество всяких неприятностей...
Свои первые стихи я написал в 8 лет. В эвакуации. В деревне Земцы, – это возле Кртельнича.
Шла война. Зима 1942 – 1943 годов. Но уже тогда я прозорливо разглядел нашу окончательную победу над фашистами...
Там, где снаряды рвутся,
Там, где пули свистят,
Наша Красная Армия
Гонит немцев НА ЗАД...
Именно так значится в сохранившейся у меня рукописи, именно раздельно, «НА ЗАД», и все тут... И это, смею думать, не грамматическая ошибка, а стремление к изысканности формы, более характерное, впрочем, для иероглифического, скажем, китайского письма...
Во всяком случае, слова – «это не сочинения, а какая-то китайская грамота», я потом в школе слышал неоднократно....
Не уверен, правда, знают ли обо мне в Китае...
Далее в моей жизни была пауза, лет до 22-х, когда я обходился исключительно прозой. Но вот однажды на лекции по химии в Политехническом институте я увидел написанные на парте две стихотворные строки, оказавшиеся есенинскими...
«Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок» – писал великий русский поэт...
«А будущее, много ль ждет нас счастья ветреных улыбок?» – добавил я, и потом начал писать дальше, чем занимаюсь и по сей день, то есть уже лет 35 подряд...
Очень рано мои стихи получили крен в юмористику...
Макушка философа – голая вовсе, Вокруг же поясом – густые волосы, Служит философ на благо народа, Противников разбивая начисто, Нося на голове результат перехода Количества – в качество...– писал я в те далекие годы. Или -
С утра у прилавка – крики и давка. Бушует недаром толпа у прилавка, Работают ловко спиной и плечом, В эти минуты забыв обо всем. Здесь каждый, видно, понял отлично, Что сознанье – оно вторично, А первична, – не спорит никто, МАТЕРИЯ – если она на пальто!И даже лирические стихи выходили из-под моего пера с претензией на улыбку...
Тяжелую я нарисую картину. И выхода тут, как мне кажется, нет, Взрослый, 19-тилетний мужчина Влюбился в девчонку 17-ти лет! Мир не видал своенравней особы: «Хочу в театр!», «Не люблю компот!», «Давай я тебя вываляю в сугробе?», А через миг, – все наоборот... Сегодня пришел, – убежала, не знаем... Один я стою у закрывшейся двери... Мир, – он, наверное, познаваем, А вот женщина, – не уверен...Довольно скоро мои стихи были впервые опубликованы в институтской газете «Политехник», они имели проправительственную окраску и были посвящены роковым для меня датам – начала ноября, начала новой эпохи…
Дворцовой площади простор с вечерней синевой. Давай сегодня по душам поговорим с тобой...Но настоящего разговора с пролетарской святыней тогда не получилось, и меня выгнали из института, с 4-го курса, после чего я уехал в геологическую экспедиции в Казахстан, в пустыню Бет-пак-дала, к скорпионам и тарантулам...