Чтение онлайн

Сутра мы продолжили обход. Время для поквартирного обхода было, казалось бы, не самое удачное -- первомайские праздники закончились, но начинались уже торжества, приуроченные к пятидесятипятилетию Победы. Сплошь нерабочие дни. Народ массово выезжает на фазенды... Но мы работали с обитателями коммуналок. У них дач, как правило, нет.

С десяти утра (надо же дать людям выспаться) мы начали обход. Звонок... Шаги за дверью... Кто?..
– - Здрасьте. Мне (определяешь по голосу возраст и по распечатке прикидываешь, кто из жильцов этой квартирки под возраст подходит) Марь Ванну... Если дверь открывают -- начинаешь работать. Если нет -- все равно начинаешь работать через дверь или через цепочку. Врать, уговаривать, объяснять, что ты не бандит, не вор, не мафия... Когда дверь открывают -- работать легче. Разговор получается доверительней... или не получается. Но в целом с обитателями коммуналок легче. В новорусскую-то квартиру без формы и ксивы вообще не сунешься.

Дверь... кнопки... звонок... Кто?.. Здрасьте, мне Антоновых... звук замка, звяканье цепочки... Прошу прощения, но я ищу брата (свата, друга, коллегу по работе). Говорили, что он здесь комнату снимает... А кто это тебе говорил? Ты зачем пришел? Наводчик? В "Кресты" захотел?

Или: "Ой, зайдите, пожалуйста... ой, брата ищете?"

Или: "Ничего не знаю. Вали отсюда".

Или: "Вы из собеса? Из поликлиники? Водопроводчик?"

Или: "Какую Марь Ванну, идиот? Она умерла год назад!"

Или: "Заходи, братуха! Похмелиться надо, а один не могу, в глотку не лезет..."

Двери. Двери крашеные, некрашеные, дерматиновые... Двери с глазками и без глазков... Дверь с надписью "Люська-сука" и дверь с шестиконечной звездой... Сломанная дверь... Мертвая дверь. Дверь с собачьим лаем и дверь со скрипом. Дверь с ощутимым запахом ацетона... Дверь со щелями, в которые можно просунуть руку... Незапертая дверь.

Здрасъте, мне Илью Петровича...
– - Пошел на х...!

Здрасъте, мне Баграмянова... Здрасъте, нельзя ли поговорить с Изабеллой Эдуардовной?.. Нет... Не знаем... Не слышал... Не сдаю.

Галочка в распечатке. Еще галочка. Еще одна. Прочерк. Галочка. Знак вопроса... "В семнадцатой квартире живет извращенец. Вы запишите, запишите. Я уже трижды жаловалась. Он подглядывает, когда я раздеваюсь..." Галочка. Прочерк. Галочка. Дурдом!

В половине двенадцатого я присел перекурить на подоконнике между третьим и четвертым этажами. Я вообще-то почти не курю. Так, иногда, за компанию... Но сегодня специально купил пачку сигарет: может понадобиться с кем-то перекурить для установления контакта. Вчера как раз был такой случай, но у меня не оказалось сигарет.

Я сидел, курил, поглядывал в окно с немытым стеклом. За окном была видна детская площадка со сломанными качелями, песочницей, где песок вперемешку с кошачьим дерьмом. На площадке играли два пацаненка -- один белый, второй черный. Я выкурил сигарету и слез с подоконника. Под ногой что-то хрустнуло. Оказалось -- закопченная ложка с изогнутой ручкой -орудие наркоманов... Гарлем. Гигантская песочница в устье Невы, где Пушкин, Кваренги, Клодт, Блок, Шостакович и Товстоногов перемешаны с Чубайсом, ларьками, таджиками, Марычевым и Трахтенбергом -- АПРАШКА!

Я отшвырнул ложку ногой. Подумал: а не позвонить ли в УБНОН про квартиру, из которой пахнет ацетоном? Там варят эфедрон... Потом подумал: а кому это надо? УБНОНу? Смешно.

У двери квартиры номер тридцать один было четыре кнопки. У солдата, сказал Димка, выходной. Пуговицы в ряд. Я нажал верхнюю. По распечаткам в квартире шесть человек: Смирнов Анатолий Степанович, семейство Шестаковых из трех человек и семья пенсионеров Штейнер. Против верхнего звонка было написано химическим карандашом: Смирнов А.С. Против среднего не было ничего, а против нижнего -- аккуратная табличка из картона: Штейнер. Фамилия "Штейнер" была перечеркнута, а чуть ниже коряво нацарапано: жиды.

За дверью послышались шаги, и дверь без всякого "кто там" отворилась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти в тренировочных штанах и тельняшке -- Смирнов Анатолий Степанович. Из квартиры сильно пахло жареной картошкой с луком.

– - Здравствуйте, -- сказал я, -- вы -- Анатолий Степанович?

– - Здравствуйте. Я и есть. А вы?

– - Вы позволите войти?
– - спросил я.

– - Да, войдите, -- ответил он.

Я вошел в квартиру с длинным коридором, дверьми... Квартиры в доме все были одинаковые. Я уже четко изучил их планировку и точно знал, какая дверь ведет в кухню, какая в туалет, какая в ванну.

– - Анатолий Степаныч, скажите, пожалуйста, в вашей квартире комнаты не сдаются?
– - спросил я, и он сразу насторожился. Он насторожился, и я понял: сдаются. Скорее всего, именно он и сдает.

– - Да вы не подумайте ничего худого, -- сказал я.
– - Я не из милиции, не из налоговой. Я приятеля своего ищу. Знаю, что он в этом доме комнату снимает, а вот в какой квартире... Он говорил, что его хозяина Анатолием зовут. Это ведь вы?

Смирнов смотрел на меня из-под белесых жидких бровей не очень доверчиво.

– - Я Анатолий, -- сказал он неуверенно, -- ...Степаныч. А вы...

– - Да вы не подумайте ничего худого, -- быстро перебил я.
– - Я вам паспорт покажу... Вот, пожалуйста, смотрите, -- я протянул паспорт, Смирнов неуверенно взял его в руки. И я сразу быстро задал вопрос: -- А он дома сейчас, кореш-то мой?

– - Да он уже две недели как съехал, -- механически произнес Анатолий Степанович, раскрывая паспорт... Стоп!_

* * *

– - Да он уж две недели, как съехал, -- сказал Смирнов.

Купцов широко улыбнулся. Две недели... Двадцать третьего апреля. Купцов еще не знал ни описания внешности жильца, ни его возраста или имени, но точно понял -- он. Леонид стер с лица улыбку и разочарованно сказал:

– - Э-э, видать, ошибочка вышла... Моему-то съезжать вроде некуда. Он, мой кореш -- лет пятидесяти, плотный такой, лысоватый, с вас, Анатолий Степаныч, ростом... Похож?

– - Нет, -- ответил с заметным облегчением хозяин и протянул Купцову паспорт.
– - Мой постоялец с волосами, да и по годкам моложе -- тридцать, а то и меньше. А ростом на голову меня выше.

* * *

Когда зазвонил телефон, Петрухин уже минут двадцать пять выслушивал рассказ медсестры-пенсионерки о своей жизни. Замужем она была четыре раза, на момент звонка все еще рассказывала о втором браке. Петрухин кивал с сосредоточенным видом... Замурлыкал телефон, и он обрадовался: кто бы ни звонил, но появился повод сослаться на неотложные дела и уйти, не дослушав историю четырех замужеств Зои Ильиничны.

– - Але.

– - Бросай все и приходи, -- услышал он голос Купцова.
– - Корпус два, квартира тридцать один.