Чтение онлайн

– Думаю, Норман, версию с телепортацией мы можем отбросить.

Грейс снова посмотрел на Уайльд, и та опять кивнула:

– Тут я полностью на вашей стороне, шеф.

26 сентября, среда

– Итак, Сьюзи Драйвер, как же вы меня вычислили? – поинтересовался Тоби Сьюард. История показалась ему довольно забавной и одновременно настораживающей.

Он включил громкую связь, чтобы не отрываться от приготовления пищи.

Сьюзи тем временем сидела на диване в гостиной уединенного викторианского особняка на Сомерхилл-авеню в Хове, с видом на Сад источника Святой Анны по ту сторону улицы, на его теннисные корты и ухоженные лужайки. Она погладила йоркширского терьера Бастера, свернувшегося клубочком рядом с хозяйкой, размешала ложечкой кофе и только потом ответила:

– По правде сказать, это было не так уж и сложно – с помощью одного друга моего сына, слегка сдвинутого на компьютерах. Знали бы вы, сколько у вас поклонниц… и не просто поклонниц, а дам, очарованных вами, включая и меня, женщин, мечтающих провести с вами остаток жизни.

– Ну и повезло же мне!

– Повезло? Нет! – отрезала Сьюзан. – Вы помните наш разговор по скайпу?

– Какой еще разговор?

– Я так и думала, что это были не вы. Мы разговаривали по скайпу десять дней назад, как раз перед моим отъездом в отпуск.

– Быть этого не может.

– В субботу, пятнадцатого сентября. Вы, или, вернее, Норберт Петерсен, еще признались мне тогда в неугасимой любви.

– В субботу, пятнадцатого сентября, мы с супругом плавали в Эгейском море, и там не было Интернета.

– Это вы так думаете, – добродушно заметила Сьюзи. – Но я-то знаю, что все было иначе. Вы заливались соловьем: говорили, как вам нравятся мои глаза, волосы, лицо. Сказали, что уехали по делам в Бахрейн и ждете не дождетесь возвращения в Англию, чтобы заключить меня в объятия. Вы были таким фривольным, доктор Петерсен… или мистер Гриффитс?

– Доктор Петерсен?

– Вы ведь геолог, правильно?

– Эй, отмотайте назад! Я геолог?!

– Да.

– Никакой я не геолог и вообще ничего в этом деле не понимаю. Я мотивационный оратор, веду бизнес-семинары.

– Ну это вы теперь так говорите.

– Что значит «теперь»?

– Не желаете посмотреть тот разговор? Я записала все на видео. Отправить его вам?

– Очень хотелось бы взглянуть.

– Файл очень большой, придется использовать протокол передачи.

– Жду с нетерпением.

– Думаю, вы найдете там много интересного.

– Черт! – вдруг вскрикнул Тоби.

– Простите?

– Это вы меня простите, – ответил он. – Я сейчас вскрыл кусок лобстера, и сок брызнул мне прямо в лицо.

– Это куда изящнее, чем измазаться яйцом.

– Я бы предпочел второй вариант.

– Скорее приведите себя в порядок, а то остальные ваши любовницы будут разочарованы. Вряд ли они отдадут все свои сбережения мужчине, по подбородку у которого стекает сок от лобстера.

26 сентября, среда

Рой Грейс и Клио пришли на родительское собрание. Они стояли в актовом зале школы Святого Кристофера, Рой держал в руке чашку кофе, а Клио – стакан с минеральной водой. Супруги не знали никого из родителей и детей, которые толпились у расставленных повсюду тарелок с печеньем и беседовали с учителями. Вообще-то, Бруно тоже должен был сегодня быть здесь, но не захотел.

Рой взглянул на часы: половина восьмого вечера. Через пятнадцать минут нужно уходить, чтобы успеть в ресторан, где они забронировали столик для ужина. Такси будет ждать у входа. А пока они поговорили с преподавателями географии, биологии, математики и английского языка. Ни один из них не высказал недовольства Бруно, но и похвал мальчик тоже не удостоился.

Краем глаза Грейс заметил директора, высокого и почти лысого, элегантно одетого мужчину лет пятидесяти, направляющегося прямо к ним.

– Мистер и миссис… или правильнее было бы сказать детектив-суперинтендант и миссис Грейс?

– И так и этак хорошо, мистер Хартвелл, – любезно ответила Клио.

– Очень рад, что вы нашли время прийти.

– А как же иначе? – удивилась она. – Нам очень интересно, как дела у нашего сына, насколько он здесь прижился. Расскажите, пожалуйста.

– Ну, хорошо… Я… мы… – Хартвелл замялся и на мгновение показалось, что он не находит нужных слов. – Так вот, Бруно славный мальчуган. Никаких сомнений. Очень вежливый.

Директор опять замолчал, неуверенно потирая ладони, как будто намыливал их.

– Учителя считают, что Бруно довольно независим. – И снова пауза. – Может быть, немного одинок. Вряд ли стоит этому удивляться, учитывая обстоятельства: мальчик лишился матери… тем более что покойная леди, как мне говорили, вела… э-э-э… скажем так, несколько беспорядочный образ жизни.

Грейс поморщился, но признал:

– Полагаю, это весьма точное описание его матери, особенно в последние годы, насколько мне удалось установить.

– Давайте смотреть в лицо фактам. У Бруно трудности с адаптацией, что неудивительно. Он потерял мать, которая, похоже, вовсе не была образцом для подражания. Переехал в другую страну. Раньше он был единственным ребенком, а теперь должен иметь дело с маленьким братом, мачехой и отцом, который до этого отсутствовал в его жизни. Добавьте сюда другой язык и культуру.

– Мы прекрасно это понимаем, – сказала Клио. – Но надеемся, что спокойная жизнь в любящей семье и заботливое отношение в вашей школе помогут все наладить.

– Несомненно, – кивнул Хартвелл и опять неуверенно замолчал. – К сожалению, относительно Германии существуют некоторые предубеждения, и мы заметили пару случаев травли, которую, конечно же, постарались решительно прекратить. Бруно вам об этом рассказывал?

Грейс посмотрел на Клио, и та покачала головой.

– Нет, – ответил он. – Ни слова.

– Думаю, Бруно разобрался с этим по-своему. Вообще-то, он очень уверенный в себе мальчик, в определенном смысле.

– Да, он такой, – подтвердила Клио.