Умиротворение
Шрифт:
Он явно приберег скрытые от глаз поцелуи для первого свидания, может, для особого случая. Он не целовал меня тогда так терпеливо, нагнетая страсть нашего поцелуя, как сейчас. Он накрыл меня своими губами, его язык скользнул внутрь, по сути, забросив в меня «Коктейль Молотова», от которого я воспламенилась.
Когда он поднял голову, я прижималась к его торсу, запустив обе руки в его волосы.
— Ух ты, — выдохнула я.
Он улыбнулся, я еще больше своим весом прижалась к нему, мне так нравилась его улыбка, и его улыбка стала только шире.
Тогда я подумала, что я, мать твою, превратилась в настоящую чертовую шлюху.
— Извини за среду, — сказал он.
— Я была женой полицейского пятнадцать лет, я знаю правила, — ответила я ему.
— Твой мужчина часто тебя подставлял? — Спросил Майк.
Я отрицательно качнула головой.
— Нет, но ему нравилась его работа, он всегда хотел быть полицейским, и это было важно для него. И поскольку это было важно для него, и он не злоупотреблял своей привычкой, я не впадала в безумный припадок, когда ему приходилось задерживаться на работе. Знаешь, приучаешься справляться с двумя детьми, хотя мне хотелось, чтобы он был дома, но я его прекрасно понимала.
Его рука сжалась на моей талии, он не ответил. Затем он убрал руку, забрал у меня сумочку, бросил ее на стул в маленькой прихожей и повел меня на кухню налево.
Его кухня была не самой лучшей кухней в мире. Моя кухня не была огромной, но она была длинной, в ней было много свободного места, и она соединялась со столовой. Хотя его кухня была новой с более современными приборами, но она была u-образной формы, маленькой, с дерьмовой столешницей, но проектировщик сделал все возможное, влепив ее в это пространство. Было очень много шкафчиков, варочная панель с пятью конфорками, духовка, встроенная в специальный блок, микроволновая печь над ней, потом шел шкаф выше, а под всем этим стоял огромный холодильник с двойными дверьми, в котором было достаточно еды для батальона; был также маленький столик в эркере, выходящем на фасад дома.
— Ты ешь мясо? — спросил он.
— Да.
— Хорошо. — Он подошел к бутылке вина на прилавке. — Ты пьешь красное?
Я ухмыльнулась ему.
— Ага.
Он усмехнулся мне в ответ.
— Хорошо.
Он открыл бутылку вина, я спросила:
— Как долго ты здесь живешь?
— Купил на свою часть от продажи дома. Мы с Одри продали его еще до развода, она не хотела, чтобы дом отошел мне. Я здесь уже около девяти месяцев.
— Тебе нравится?
— Я бы предпочел жить поближе к работе, но мне необходимы три спальни, здесь они, как раз есть, я не смог найти ничего похожего в городе для себя и детей.
— А где... хм... живет Одри?
— В квартире в городе. С двумя спальнями, дети ненавидят квартиру. Джонасу четырнадцать, Клариссе двенадцать, они уже довольно взрослые, чтобы жить в одной спальне... — он замолчал и протянул мне бокал вина, прежде чем закончил: — Примерно через месяц она получила свою долю от дома. Она купила себе новенький мерс, но живет в доме, как коробка из-под крекеров, с двумя спальнями, ты можешь в это поверить?
Я покачала головой, не в силах поверить в подобное дерьмо, думая о несчастных его детях, делая глоток вина, мгновенно отметив, что вино не из дешевых.
— Милая, — позвал он, и я сосредоточила свой взгляд на нем. — Ты должна знать, что я собираюсь получить полную опеку. Говорил на эту тему со своим адвокатом две недели назад.
Он произнес это как предупреждение, будто думал, что я решу, что это плохо.
— Хорошо, — ответила я ему.
Его глаза скользили по моему лицу, в них что-то изменилось, я не знала, что именно, но его взгляд был совсем не похож на Джо, когда тот изучал меня. Я поняла совершено ясно, как день, чтобы он не увидел в моих глазах, он решил, что увидел что-то хорошее.
Я ощутила, как у меня затрепетало внутри живота.
И его глаза встретились с моими, и он предложил:
— Скоро будет ужин. Хочешь пока осмотреть дом?
— Ага.
Он взял меня за руку и вывел из кухни.
— Здесь есть комитет владельцев домов, которые заботятся об озеленении, как и ты, — сказал он, увлекая ее по коридору мимо фойе и оглядываясь на меня. — Но им явно следует нанять тебя.
Это был негромкий комплимент, но очень существенный и эффективный.
— Спасибо, — прошептала я, и мой живот снова затрепетал.
Он показал мне гостиную в задней части дома, она тянулась вдоль всего дома и была огромной. С одной стороны, стоял обеденный стол с четырьмя стульями, но я заметила два стула еще и у стены. Остальная мебель была явно семейной — большой секционный диван, пара удобных, крепких, привлекательных кресел, где можно было отдохнуть со своими детьми и посмотреть телевизор. Были и фотографии детей и Майка, и другие фотографии с другими людьми, его родителей (решила я) и других, возможно, его сестер, братьев, их семей, друзей, фотографии были повсюду. Полки с книгами, DVD, диски с музыкой, играми и большим телевизором с плоским экраном, столики, чтобы поставить бокалы или кружки, хорошая стереосистема. Два эркера, один у обеденного стола, другой в гостиной, французские двери по середине гостиной с высокими, тонкими окнами по бокам, которые открывали вид на террасу. Я увидела огромную электрическую решетку для барбекю и приличную мебель на террасе, довольно приличного размера лужайку, на которой лежала собака — золотистый ретривер, уставившись на двери, высунув язык, зная, что ее хозяин не один, и ожидая, когда ее впустят, чтобы она смогла поприветствовать гостью.
Оглядываясь вокруг, я поняла, что Майк приложил определенные усилия к обустройству своего дома. Его дом напоминал не холостяцкий таунхаус, куда он собирался привести своих детей, когда они приезжали к нему. Он создал дом, место, где они могли бы отдохнуть, место, где они могли бы чувствовать себя комфортно и безопасно. Я не предполагала, что мужчина может создать нечто подобное, я не предполагала раньше, а теперь поняла, что мужчина может создать нечто настолько привлекательное. Но сейчас впервые я это увидела.
— У тебя есть собака? — Спросила я.
— Получил опеку над Лейлой при разводе.
— Лейла?
— Отличная песня Эрика Клептона, — он посмотрел в окно, — как и отличная собака.
Он был прав, песня была отличной. У него был хороший вкус к песням.
Я выглянула в окно и увидела, что Лейла все еще стоит у двери, высунув язык, трясясь всем телом, сильно виляя хвостом.
— Она что-то сделала, что ты не разрешаешь ей войти? — Поинтересовалась я.
Майк посмотрел на меня и спросил в ответ:
— Почему ты так решила?
— Она на улице, я пришла в гости, и ее явно наказывают.
Он усмехнулся и покачал головой.
— Она очень возбуждается. Я не хотел, чтобы она запрыгнула на тебя, — он склонил голову набок и закончил: — По крайней мере, до тех пор, пока я не получу шанс прыгнуть на тебя.
Вот оно, опять это трепетание в животе.
— Ты должен впустить ее, пока она не получила разрыв сердца, — предложила я.
— Ты любишь собак?
— Люблю, Кира на следующей неделе принесет свою первую собаку к нам в дом. Американского хаски.