Чтение онлайн

— У Гришки ключ от этой квартиры есть?

— Да.

— Звони и говори, что… что ты ему говоришь, чтоб он пришел?

— Что лампочка перегорела и надо вкрутить, или что банку не могу открыть.

— И он приходит, а потом ты расплачиваешься собой? — спросил Лука, удивляясь, что такой примитивный прием еще работает. Ядвига покраснела и стыдливо поправила разъезжающийся на ней халат. — Звони и говори, что надо передвинуть на кухне стол. Ядвига потянулась за телефоном.

— И помни, Ядвига, жизнь у тебя одна, а пуль у меня много.

Ядвига посмотрела на пистолет и нервно сглотнула слюну. Домашний телефон в квартире был старый — с корпусом и тянувшейся к нему на витом шнуре трубке. Тихо ругаясь, Ядвига после нескольких ошибок набрала наконец-то нужный номер:

— Гриш, мне на кухне надо стол передвинуть… Очень надо… Ну, приходи с собачкой, — Ядвига положила трубку и уставилась на Луку. — Это ведь вы тогда забрали Мирку с сыном? Как она?

— Ей в горло залили кислоту. В горло и глаза. Хочешь подробностей?

— Н-нет, — затрясла головой Ядвига и, обхватив себя руками, втянула шею в плечи.

Лука посадил Ядвигу на стол, велев принять сексуальную позу, а сам стал под стену рядом с холодильником. Вскоре он услышал звук ключа в замочной скважине, а затем в квартиру ввалился отборный мат, звучащий неразборчиво из-за дефекта речи пришедшего. Голос отдал приказ «сидеть», но, видимо, собака не была расторопна, ее пнули, и она совсем по-человечески застонала.

На кухню, едва сдерживая стоны, на четвереньках вползла женщина. Голова ее была опущена, волосы срезаны клочьями, в зубах зажата полицейская резиновая дубинка, а на шее затянута декоративная веревка с вплетенными золотистыми нитями. На тело надет рваный латексный комбинезон, сквозь который просматривались такие же черные как у Ядвиги под глазом синяки. Ее руки тряслись от боли и напряжения. За правым коленом оставался кровавый отпечаток. Она ползла на четвереньках, не поднимая головы, пока веревка не натянулась, приказывая ей стоять.

За женщиной в кухню вошел мужчина, хищно улыбнувшись сидящей на столе Ядвиге.

Лука понял, почему хозяйка квартиры его впустила — у Гришки были длинные слегка вьющиеся волосы, такие же, как и у Луки, и щетина. На этом сходство заканчивалось, но этого хватило, чтоб Лука попал в квартиру.

Взгляд Гришки переместился с Ядвиги на Луку, и он дернулся за пистолетом. Лука успел первым. Две пули оставили на обнаженной груди Гришки кровавые гвоздики, а еще одна разнесла ему часть черепа. Гришка, падая, навалился на женщину. Она распласталась по полу, но через пару секунд, сообразив, что произошло, вывернулась из-под убитого, быстро оценила обстановку и посмотрела на Ядвигу.

— Оля! — узнал Лука свою ночную любовницу.

Та мельком взглянула на него и рванула к Ядвиге, не вставая с колен. Сдернула ее за ноги на пол, схватила дубинку, все это время удерживаемую в зубах, и вопли Ядвиги утонули в чавкающих звуках…

— Оля! Оленька! — звал ее Лука, пытаясь схватить женщину за руку с дубинкой. — Оль, она уже труп. Остановись, хватит!

Он уговаривал остановиться, но глядя на нее, на то, как истошно она орала, превращая Ядвигу в месиво, понимал, что ярость должна выйти, и раз Ольга бьет именно Ядвигу, а не труп Гришки, значит, есть за что.

Через некоторое время Ольга унялась и села на пол между двумя телами. Сидела она неестественно, словно ей то-то мешало… Лука с болью догадался, что с ней произошло.

— Убей меня, — прошептала она, мельком глянув на Луку. — Я не вынесу этого всего… Убей!

Лука убрал пистолет и протянул к ней руки:

— Встать можешь? Пойдем в душ. Я перевяжу тебе раны и…

— Ты не знаешь, что со мной творили, — Ольга глянула на Гришку. — Этот только бил и насиловал. Лицо не тронул. А вот она тварь, — повернулась Оля к кровавому месиву. — Она издевалась, била, насиловала… как только могла, любыми способами… — Оля посмотрела на дубинку и закрыла лицо окровавленными руками. — Убей!

От ее крика Лука вздрогнул, оглянулся по сторонам — кровью Ядвиги забрызгана часть кухни и почти вся Оля. Сам он на удивление остался чистым, хоть и метался вокруг женщин, пытаясь остановить Ольгу. Убивать ее, понятное дело, он не собирался. Одно дело эта тварь Гришка, а другое — жертва насилия, которой он хотел помочь. Но Оля все так же выла и просила ее убить. Лука посмотрел на окно, которое совсем недавно закрыл, и у него мелькнула мысль:

— Твои передвижения по квартире ограничивали?

— Н-нет.

— Ты могла шагнуть в окно. Или самоубийство грех?

— Грех, — вздохнула Ольга.

— Убийство тоже грех. Ты сейчас насмерть человека забила. Но мы можем списать это на состояние аффекта. Пойдем в душ. Или, если хочешь, я отведу тебя в твою квартиру, только сейчас одеяло принесу, чтоб прикрыть тело.

— Меня били из-за тебя. Позвонили утром в дверь и спросили: знаю ли я мужчину в шляпе с полями? Я ответила, что ты мой любовник. Меня били… выбили адрес офиса Калисты.

— Я знаю… У тебя есть близкие или друзья? Я отвезу тебя к ним.

Лука отвел Ольгу в ее квартиру на десятом этаже, помог обработать раны — их оказалось не так уж много. Она стонала в ванной, и Лука переживал, что она утопится. Но потом она вышла, достала коньяк и выпила все — три четверти бутылки, даже не предложив Луке.

Он хмыкнул и ушел на кухню. Квартира сияла чистотой, ничего не сломано, следов борьбы не видно. На кухне вымыта посуда, в холодильнике суп и рагу — свежие, если судить по запаху. Лука стоял и ничего не мог понять — избитая и изнасилованная женщина, побои, рваные раны, выстрижены клочья волос… и ни следа борьбы. На теле не видно следов от веревок, а значит, что ее не связывали. Могла сбежать, убить мучителя, прыгнуть из окна сама. Но нет.

«Может, она с ума сошла? — задал себе вопрос Лука. — Что-то тут не сходится».

— Оль, нам надо поторапливаться, — Лука смотрел, как она перебирает вещи, стоя перед шкафом.

Лука, как мог, подровнял ей волосы ножницами, и она повязала на голову платок. А с платком, по ее мнению, не подходило ничего из ее гардероба.

— У меня и так фигура нестандартная, а надо скрыть побои. Завтра на работу, а как я пойду в таком виде? Из-за тебя все произошло. Ты во всем виноват.

— Знаешь что! Не выставила бы ты меня из квартиры заполночь, ничего бы с тобой не произошло. Я всего лишь поговорил с ребенком из этого подъезда. А ты тогда разоралась — я хочу отношений, но не хочу, чтоб мужчина ночевал в моей квартире. С таким подходом у тебя никогда не будет семьи. Ты только о себе печешься — то сделай, там стань, тут ляжь. Тебе плевать на партнера! — Лука глянул на Ольгу и замер — она смотрела на него с недоумением. — Ладно… собирайся быстрее. Я вообще сюда заехал только для того, чтобы Ядвиге пару вопросов задать.

— А что за вопросы? — насторожилась Ольга.

— Да какая теперь разница. Ты убила человека, который мог бы помочь мне информацией. Одевайся и говори, куда тебя отвезти.

Ольга вынула из шкафа пару вешалок с офисными костюмами, выбрала бордовый и к нему достала туфли из коробки.

— Сейчас только коллеге позвоню, что завтра выйду на работу, и мы поедем. У меня в центре еще одна квартира есть.

Лука замер: «У нее есть телефон, она могла вызвать полицию, но не сделала это! Ее не связывали! На пороге банка с окурками — она не выносила табачного дыма в своей квартире. Все было по обоюдному согласию. Если вспомнить, как мной она командовала, то, скорее всего, и с Гришкой она пошла на полное подчинение добровольно… Вот это да!».