Чтение онлайн

Я вернулся к бутылке и быстро ее докончил. Потом закрыл глаза… Перед внутренним взором неожиданно возникла Алина. И была она в передничке и косынке. Это видение было настолько приятным, что я не стал его отгонять. Мне стало хорошо. С этим я и уснул. Даже не заметив, когда это произошло.

Наступивший день не был таким бурным, как предыдущий.

Как оказалось, нужно было сделать лишь одно. О чем мне и сообщил Альберт, когда я переступил порог его дома в одиннадцать часов дня.

— Деньги принес? — поинтересовался Альберт.

— Угу, — пробурчал я. — И зачем они тебе?

— Пойдем покупать костюмы.

— Чего? — насупился я, посчитав в первый момент, что этот придурок выдал очередную свою залепуху, но не тут-то было.

— Нам нужны костюмы. Хорошие. Мне и тебе… В этом на дело идти никак, — он скептически оглядел себя, потом меня. — Твой прикид тоже не пойдет. Только костюм.

— У меня есть костюм, — скрежетнул я зубами. — У меня есть отличный английский костюм. И я не собираюсь сорить «бабками».

— Ну, это хорошо, — пошел на попятную Альберт, откашлялся и виновато заявил: — Но у меня нет. Ни английского, ни вообще какого-нибудь.

— А не жирно ли тебе за двести баксов? — прищурился я.

— Можно подешевле. Я имел в виду два костюма, говоря о двухстах баксах. Но костюм должен быть хороший, — он укоризненно добавил: — Не нужно скупиться на мелочах.

Ах ты, урода кусок! Экономить, вишь ты, не надо. Мои денежки-то. Однако тут я подумал, что все равно управляющий фирмой, по словам Алины, готов раскошелиться. Вот расходы за костюм я на управляющего и повешу.

— Ладно, пошли, — согласился я.

— И поесть бы чего, — добавил Альберт.

Если так пойдет и дальше, то я на одних завтраках, обедах и ужинах для этого обжоры разорюсь.

Я опять завел его в кафе. И удивился: сколько может влезть в этого щупленького мужика?

Забавное началось, когда я с этим умником зашел в супермаркет. Продавщица, смазливая девчонка, в юбочке, едва прикрывавшей попку, зазывно улыбнулась мне, однако, заметив вошедшего следом за мной Альберта, тут же изменилась в лице — улыбка у нее застыла, глаза вытаращились, и она уставилась на меня, словно просила о помощи. Я помог. Сказал, что этот приятель со мной.

Больше она мне не улыбалась. Реакция у этой фифочки была аналогичная реакции официантки в ресторане. Я не стал пускаться в объяснения, а коротко бросил, что для этого субъекта, указав пальцем на Альберта, следует подобрать костюм.

— И рубашку с галстуком, — как ни в чем не бывало добавил Альберт, после чего был награжден мною уничтожающим взглядом.

Из супермаркета мы вышли где-то через час. Этот гаденыш еще и перебирал, пока одежда не пришлась ему по душе.

На улице Альберт довольно щурился в лучах солнца и благодушно смотрел на людей, которые проходили мимо. Он был в новом костюме, рубашке, при галстуке, в новых ботинках. Пришлось купить и ботинки. Несмотря на то что было жарко, пиджак он не стал снимать.

— Удержу потом из твоей доли по двойному тарифу, — выдал я.

— Это еще почему? — враз потух Альберт.

Он требовал от меня разъяснений. И я ему разъяснил:

— За услуги. То есть за то, что я с тобой хожу, как с малым ребенком.

Он подумал и махнул рукой:

— Ну и хрен с ним. Можешь вычитать.

— Дальше что? — я хотел поскорее покончить с подготовкой и приступить к главному.

— А на сегодня все, — заулыбался Альберт. — Завтра приезжай ко мне в семь утра. И не опаздывай. Будь в своем костюме.

— И мы уже двинемся в «Кедр»? — предположил я.

— Не так скоро, — осадил он меня. — Все узнаешь в свое время.

Вот сволочь! Открываться до конца он не собирался.

Я направился к машине.

— Домой топать придется на своих двоих. Но, — я остановился и посмотрел на Альберта, — зато в каком прикиде!

Альберт мою шутку не оценил.

Уже выруливая на проезжую часть, я подумал, а не сбежит ли этот гад, заполучив костюмчик, рубашку и ботинки. Затем сообразил, что, если он сбежит, вопрос проникновения на фирму будет закрыт, я все равно свое дело сделаю и заслужу «благодарность» от управляющего.

В следующий миг я подумал об Алине. И рассудил, что лучше бы ей плюнуть на фирму. Одной смерти брата ей достаточно. Нечего еще и другое взваливать на себя.

Мысли об Алине меня не покинули и дома.

Едва я устроился в кресле, как у меня перед глазами в который уж раз возник образ Алины. И она вновь была в передничке и косынке. А вместе с образом пришло нечто другое. Я вспомнил кое-что, о чем она мне говорила, когда я впервые ее увидел.

Показалось, что у меня есть веское основание ее навестить.

Хотя сделать это мне уже хотелось и без всяких оснований.

Могло показаться, что ничего не изменилось. Что и не было этих трех дней, которые она провела без сына. Алина стояла у окна и смотрела, как во дворе, на качелях, раскачивается Алексей. В руках она держала чашку с уже остывшим чаем, и это тоже было из той привычной жизни.

Но это могло казаться человеку со стороны. Последние три дня слишком много привнесли в ее жизнь.

Алина была в длинном черном платье, надетом еще вчера на похороны Геннадия. Вымоталась больше, чем когда провожала в последний путь мужа. Тогда ей помогли сослуживцы. Хоронить брата не помог никто. Тем не менее она все сделала так, как хотела, пусть ей и стоило это немалых усилий. Она похоронила Геннадия на том же кладбище, где покоился ее супруг. Теперь можно было приходить туда и «разговаривать» сразу с двумя родными ей людьми. «Осталось еще только застолбить участок для себя», — горько усмехнулась она.

После похорон она вернулась на дачу, зажгла камин и помянула брата коньяком, подаренным Тишковым. В одиночестве. Выпила с полбутылки.

На следующее утро проснулась жива-здорова, а значит, насчет коньяка Тишкова она зря городила небылицы.

В этом платье она провожала в последний путь своего мужа. Так вышло, что в нем она проводила в тот же путь и другого своего близкого человека…

Ближе к обеду к ней зашел Тишков. Она его не ждала. И в первый момент подумала, что тот пришел за утятницей. Но об утятнице Тишков ни словом не обмолвился. Зато он напомнил ей о сыне: