Чтение онлайн

— Я поставлю лазанью в разогретую духовку. А пока она готовится, я позабочусь о тебе. Ложись лицом вниз на диван и жди, пока я не вернусь.

Я встаю и направляюсь на кухню, пока он устраивается на диване. Я слышу глубокий вздох, затем смешок: — Боже, ее светлость такая строгая.

Улыбаясь, я снимаю фольгу с формы для запекания и ставлю ее в духовку. Устанавливаю таймер на тридцать минут, затем роюсь в нескольких ящиках, пока не нахожу чистое кухонное полотенце.

В шкафчике над раковиной я нахожу большую стеклянную миску и наполняю ее льдом из морозилки. Затем наливаю в миску воду и опускаю туда кухонное полотенце, чтобы оно пропиталось.

Когда я возвращаюсь к Картеру, он смотрит на меня через плечо, наблюдая за моим приближением с сонной, довольной улыбкой. Полуголый, в джинсах и трусах, спущенных до середины бедер, с бледной задницей, покрытой рубцами, он – само очарование.

Я сделала это.

Эта мысль опьяняет.

Я сажусь рядом с ним на диван, ставлю миску на кофейный столик и отжимаю полотенце. Когда я накрываю им его обнаженную попку, он вздрагивает и шипит сквозь зубы.

— Прости.

Он усмехается: — Не стоит. Не за что. Я наслаждаюсь жизнью, черт возьми.

— Полотенце не слишком холодное?

— Ощущения потрясающие.

— Ладно. Подожди секунду.

Из своей дорожной сумки я достаю контейнер для путешествий, в котором хранятся различные кремы и мази, и вынимаю небольшой тюбик с гелем. Я поворачиваюсь к Картеру, убираю полотенце с его ягодиц и кладу его обратно в миску с ледяной водой, а затем аккуратно наношу немного геля с алоэ вера на его покрасневшую кожу.

Пока я работаю, он лежит тихо, время от времени удовлетворенно вздыхая.

— Ты богиня. Найтингейл, как-ее-там.

— Флоренс12. Для тебя это совсем не странно?

— Нет. А что, для тебя это странно?

— Для человека, который никогда раньше не играл в ролевые игры, это кажется удивительно естественным.

— Я тоже никогда не играл в ролевые игры.

— В самом деле? Это меня удивляет.

— Девушки, с которыми я встречался, не увлекались подобными вещами. — Он на мгновение задумывается. — Честно говоря, и я надеюсь, что это не обескуражит тебя, но, по моему опыту, большинство женщин на самом деле не знают, чего они хотят в постели. Обычно они позволяют парню взять инициативу в свои руки.

— Я самая старая женщина, с которой ты встречался?

Картер приподнимается на локтях и пристально смотрит на меня.

— У меня такое чувство, что где-то здесь заложена мина.

— Я не дразню тебя. Мне просто любопытно, но ты не обязан отвечать.

Наступает короткая пауза, затем он кивает.

— Да. Ты самая старая женщина, с которой я встречался. И, безусловно, самая сексуальная.

Это вызывает у меня улыбку.

— Что ж, спасибо вам за это, прекрасный сэр. Вы, безусловно, самый сексуальный человек, с которым я встречалась.

Картер молча наблюдает за мной, пока я заканчиваю аккуратно втирать гель в красные отметины на его коже. Я отжимаю полотенце в миске и снова накрываю им его задницу, а он все еще наблюдает за мной.

Я говорю: — Ты думаешь.

— Да.

— Тебе больно?

Он берет маленькую бархатную подушку, на которую опирался головой, и швыряет ее в меня. Я со смехом уворачиваюсь.

— Прости. Не смогла устоять.

— Возможно, ты заслуживаешь порки.

Я останавливаюсь и смотрю на него, обдумывая это.

— Меня никогда не пороли. Даже когда я была маленькой. Мой отец не верил в телесные наказания. Худшее, что я когда-либо получала, – это строгий выговор.

Картер бросает взгляд на свою задницу и спрашивает: — Я могу идти?

— Наверное, нам стоит оставить эту холодное полотенце на некоторое время. Это снимет отек.

Он кривит губы и смотрит на меня с опасным блеском в глазах.

— Ты что, нянчишься со мной?

Моим первым побуждением было сказать «да», но я передумала.

Что, если он захочет, чтобы я с ним нянчилась? Что, если мы продолжим в том же духе, и я закончу тем, что буду кормить его яблочным пюре с ложечки, пока он будет сидеть на высоком стульчике и визжать?

Я представляю, как он ползает по ковру с соской во рту, одетый в грязный подгузник, который нужно сменить, и гримасничает.

Картер усмехается.

— О чем бы ты ни думала, тебе, наверное, стоит поделиться этим, потому что ты выглядишь немного зеленоватой.

— Верно. Прости. — Слегка смущенная, я прочищаю горло и встречаюсь с ним взглядом. — Если тебе нравятся возрастные игры, например, когда кто-то должен быть твоей мамочкой, пока ты беспомощный младенец, и все такое, мне придется отказаться. Я уже вырастила ребенка. И не хочу делать это снова.

Картер заливается смехом. Он опускает лоб на скрещенные руки и смеется, смеется, а я сижу и думаю о том, чтобы снова взять деревянную ложку и хорошенько шлепнуть его по больной заднице.

— Подвинься, пожалуйста, красавица. Я хочу встать.

Я встаю и обхожу кофейный столик с другой стороны. Он встает, бросает мокрое полотенце обратно в миску с ледяной водой и подтягивает джинсы.

Застегнув молнию, он упирает руки в бока и улыбается мне.

— Я не любитель детских ролевых игр.

— Слава богу.

— Но я люблю есть свежие какашки, так что, если бы ты могла просто перегнуться через стул и снять трусики, я бы устроился…

На секунду я прихожу в ужас, но тут он поджимает губы и его грудь начинает вздыматься от беззвучного смеха.

Я кисло отвечаю: — О, очень смешно. Мерзко, но забавно. Спасибо, что чуть не довел меня до сердечного приступа.

Картер хватается за бока и сгибается в пояснице, потому что его разбирает смех.

— Ты бы видела свое лицо!

Я поднимаю подушку, которой он в меня запустил, и швыряю ее в него обратно. Она отскакивает от его головы и падает на пол.

— Ну, а откуда мне знать, что тебе нравится? Миллениалы – странные люди.

Он перестает смеяться и бросает на меня суровый взгляд.

— Ладно, бумер.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Вот теперь ты действительно напрашиваешься на неприятности.

Картер лукаво говорит: — Простите, я задел самолюбие вашей светлости?

— Нет, потому что технически я тоже миллениал.